Помимо искренней радости, вместе пришло тяжелое чувство облегчения и скорби по погибшим. Лист лежал в руинах и все еще опасность не миновала. Кварталы пылали огнем и требовалось предпринять еще огромное множество действий для восстановления деревни в кротчайшие сроки. Сейчас им всем нужен был лидер, который распределил бы силы и за которым пошли бы шиноби. Но Намикадзе был занят, а других претендентов на это место не было. Поэтому по общей практики самый инициативный джоунин раздавал приказы, которым следовали младшие по званию или по рейтингу.
Хатаке вместе с Майто активно собирали генинов в одну группу, где ими было проще руководить и защищать подрастающее поколение. Шикаку создал отряды пожарников. Пламя небесных тварей было настолько сильным, что одного косого удара хватало, чтобы превратить древесину в угли. А они действовали невероятно разрушительно, проходясь по линии домов своим дыханием, руша здания посередине так, что их уже не восстановишь нормально. Поэтому был дан приказ во чтобы то ни стало остановить пожар.
Пользователям суйтона разрешалось применять высокоранговые техники, даже если те грозили большими разрушениями пострадавших конструкций. Главное было сохранить все еще целые постройки. Дотонщики потопляли целые дома в землю, закапывая их на глубину. Остальные методом линейного детонирования с использованием взрывных печатей отсекали область пожара от уцелевших кварталов. Остальные же шиноби бегали по руинам, ища пострадавших, чтобы эвакуировать их.
В течении последующих десяти часов шиноби работали без страха и усталости, они тушили пожары, вытаскивали раненых, разгребали завалы, создавали палаточные лагеря, организовывали порядок и систему. Многие, очень многие люди и шиноби потеряли свои дома и что еще более страшно – своих близких. Наруто сдержала свое слово, сказав, что в ее силах устроить кошмар, что переплюнет Пришествие Девятихвостого Лиса. В ту ночь пострадали многие и полдеревни было затронуто разрушениями. Сегодняшним днем пострадала вся деревня и пострадали все без исключения. Кто-то был ранен, кто-то покалечен, мертв или пропал без вести. Ни одна семья не смогла избежать страшной участи. Сыны, дочери, братья, сестры, жены, мужья, матери, отцы, бабушки и дедушки, друзья и возлюбленные. Каждый потерял кого-то очень близкого.
Временные лагери напевали симфонию отчаяния, состоявшую из криков плачущих, стонов раненых, ругань озлобленных и бесконечной ненависти. Молва разнеслась с чудовищной скоростью, единственный приказ, касаемый Узумаки Наруто, отданный Шикаку Нара стал отправной точкой. Люди уверовали, что джинчурики был истинным воплощением демона-лиса. Кто-то рыдал, моля в пустоту о пощаде, кто-то проклинал демона. А кто-то, разбитый отчаянием, возносил молитвы демону, прося его о чуде.
***
На южной окраине деревни там, где был район трущоб, теперь стояла большая пустыня. Джирайя с трудом смог подавить ярость джинчурики однохвостого. Санин пощадил аловолосого мальчишку, вместе с его семьей. Укрепленная печать позволила Гааре отключиться в забытие морфея, а его старшие сейчас находились рядом с ним. Не без наручников и статуса пленников, но все же в какой-никакой безопасности. В конце дня Советники пустили молву, подкрепленную позже официальным заявлением, что главными виновниками катастрофы были не шиноби Суны, а Орочимару – мятежный ученик Хирузена и Узумаки Наруто – сумасшедший демон-лис.
Причина сему была проста. Конохе нельзя было терять союзника, особенно в эти сложные времена. У Песка не было выбора, так как их главное оружие находится под конвоем в Листе, а единственные наследники Четвертого Казекаге сейчас арестованы и содержатся в изолированном помещении. В противном случае судьба их будет незавидной. Джинчурики будет убит, а его биджу запечатан в лояльного деревне человека, мальчик-марионеточник пойдет в расход, а куноичи отдадут в разъяренные руки толпы. Эта практика работала всегда. Она одновременно устрашала врагов своей жестокостью и позволяла народу сбросить напряжение. Также Суна потеряла большое количество шиноби из своего штата, а ее репутация подорвана. Новая война невыгодна обеим деревням.
Измученный старый жабий отшельник сейчас сидел на разбитом камне – осколке стены, долетевшей аж до среднего кольца. Рядом располагалась тюрьма для шиноби Суны. Было глупо размещать нестабильного джинчурики рядом с лагерем, но в деревне сейчас был по меньшей мере один мастер печатей живой и один – мертвый.
