Намикадзе прошипел сквозь зубы, не обращая внимание на толпу. Ясно как день, что все случившееся – результат политики Третьего, ведомого Старейшинами. Их невозмутимость и ярое противостояние ему говорило о том, что они прекрасно знали о Наруто все и несли ответственность за это. Но предпринять какие-либо действия он не мог. Вершить самосуд при сотнях свидетелей – все равно, что обречь всю Коноху на погибель. Минато знал, кем он был для этих людей и видел, как они с упоением и даже благоговением заглядывают ему в рот, когда он говорит. Намикадзе вплотную подошел к двум старым шиноби, кладя свои руки им на плечи, сжимая до боли в их костях ладони. Его лицо не выражало злобы, но вот его холодный, низкий голос, слышимый только им, внушал страх.
— Поговорим об этом позже, сейчас надо восстановить деревню. А после вы мне все расскажите.
После этих слов Намикадзе отпустил посиневшие плечи Советников и ушел вперед, собирая за собой шиноби. Ему требовалось реорганизовать всю систему, пока он был жив. Сколько продержится техника? Он не знал и боялся, что она развеется быстрее, чем он вновь встретит свою дочь.
— Хокаге-сама!
— Что происходит!?
— Боже правый!
Толпа отпрянула, создавая вокруг Четвертого некое свободное пространство. Тело Намикадзе начало парить, клубы горячего воздуха обволакивали его тело полупрозрачной пеленой. Трещины техники исчезли и странные чувства поселились в его груди.
*Ту-дун*
Глухой удар сердца, что отдавал аж загривке прошиб разум. Его тело начало немного дрожать, а перед глазами все плыло. В ушах отдавало набатом стук сердца и быстрый ток крови. Но ни сердцебиения, ни озноба, ни тем более кровяного давления он не ощущал после Нечестивого Воскрешения. Чувство боли, как и остальные чувства были притуплены. Впрочем, даже саму чакру он ощущал по-другому, глухо и неказисто, словно что-то глушило, отвергало его наличие в этом мире. Но сейчас. Сейчас все вернулось, словно он вновь был жив.
Намикадзе опустил взгляд на руки. Его кожу больше не покрывали трещины, и она не была пепельно-серой, словно созданной из праха. Но вот что было странным. Расползающееся красное пятно на белом плаще от плеча. Неуловимая тупая боль в том же самом месте, где его задел луч белого света, оставивший сквозную пробоину. Запах… Это привычный омерзительный запах крови он сразу вспомнил.
После своего поражения, Роан отступила к слабо охраняемым территориям Конохи. В здешней лесистой местности было очень сложно потеряться из-за редкого молодого леса, но в тоже время шиноби было сложно перемещаться здесь по верхним путям. Выпрыгнув из пространственного искажения техники Летящего Бога Грома, Роан ощутила, как узел в животе завязался до предельной возможности. Тошнота подкатывала к горлу, а головная боль усилилась. Чем выше расстояние перемещения, тем тяжелее последствия терпит пользователь.
Шатаясь, на ватных ногах Роан склонилась, встав на колени, возле кристально чистого ручья. Каменный берег, усыпанный галькой и тихое журчание воды должны были успокаивать, но не в случае Наруто. Ее нервы были натянуты, словно тросы башенного крана. Воскрешение Намикадзе, его освобождение от контроля Эдо Тенсей, падение Орочимару и то, что ее план тихой чистки провалился, а ее лицо теперь официально занесут в книгу охотников за головами, ничуть не радовали. Не все пошло на свалку, она добилась своего, просто исход постановки оказался не таким, как задумывала его Бланш.
Сорвав перчатки с ладоней, переместив наручи в подпространство, Роан с тихим шипением окунула руки в воду. Глаза чудовищно болели и никакая сила «высокого болевого порога» не помогала. Казалось, что мозг сейчас взорвется и даже ее бессмертие не обнадеживало. Она не могла умереть ни от болевого шока, ни от продолжительной агонии. Чтобы ее конец настал, физическое тело должно быть полностью аннигилировано.
Роан зажмурила глаза, надавливая пальцами на переносицу. СЦЧ сейчас странным образом пылала. Не враждебная, но чуждая ей чакра сейчас порабощала всю ее энергоструктуру. Блондинка понимала что это была за чакра и какому прародителю принадлежала. Система лихорадить перестала совершенно недавно и странным образом затихла. Да только Роан не проверяла ее, ибо избавившись от Минато, она стала ощущать чудовищную боль, раздирающую все ее сознание, но помимо нее оставался животрепещущий вопрос – почему не сработала замена. Ответа у нее не было, а в груди чудовищно щемило из-за потерянной связи.
