– Нет, не бывает! – взорвался Давид. – Ты отстранён до выяснения всех обстоятельств. Мне понадобится приложить не мало усилий и уберечь тебя от реального судебного дела. Вали домой и решай проблемы. К больнице не подходи.
– Ты же всё уладишь?
– Постараюсь, – с тяжёлым вздохом ответил Давид. – Езжай домой, начну разгребать твои косяки.
Давид, выпроводив друга, пошёл в морг.
– Что случилось? – из палаты вышел заспанный Марат.
– Не сейчас, – рявкнул Давид на него. – Вернитесь в палату пациент.
– Ты громко орал, – огрызнулся Матвей. – Вот я проснулся.
Давид повернулся в его строну, и устало вздохнул. Марат выглядел невероятно сексуально в коротких шортах и облегающей торс футболке.
– Иди в палату, – чуть ли не со стоном произнёс Давид. – И хватит уже меня доставать, и присылать…– он осёкся не в силах назвать вещи своими именами.
– Так ты видел, – Марат хищно оскалился. – Ну, ну…
Протянул он и вошёл в палату.
– А ну стой, – рявкнул Давид, последовав за ним.
Как только он вошёл в палату, Марат прижал его к стене и впился в губы. Давид на мгновение опешил, а затем ответил на поцелуй. Это было невероятно, он никогда не испытывал подобной эйфории. Рука Марата проникла ему в штаны, сжав в ладони твердеющий член.
– Очень хорошо, – прошептал Марат, опускаясь на колени.
– Не надо, – взмолился Давид, но, когда губы сомкнулись на члене он уже, не мог, противится.
Марат жадно сосал член доставляя Давиду немыслимое наслаждение. Затем он рывком опустил штаны к полу, раздвинув ноги Давида, прикоснулся пальцем к щелке.
– Тебе приятно? – спросил он, раздражая анус осторожными ласками.
– Да…– прохрипел Давид, не ощущая почвы под ногами.
– А так? – Марат осторожно стал вводить палец в тесную щелку. – Приятно осознавать, что я первый.
– Боже…– Давид ощущал, как палец входит в него и его тело окатила волна сладкой истомы. – Я сейчас кончу…
– В этом весь и смысл.
Марат впился губами в головку члена и стал пить без остатка семя Давида, продолжая трахать его пальцем.
Волна сокрушительного оргазма проникла в каждую клетку тела Давида, понеслась по венам и растворилась в раскалённом мозге. Ему не хватало воздуха, перед глазами стояла пелена, которую он не мог разогнать как ни старался. Когда эта агония закончилась, и к нему вернулся рассудок, он испытал шок.
– Это невозможно, – пробормотал он не в силах сделать ни шагу. – Этого не может быть.
– Мне нужно в душ, – произнёс Марат осипшим голосом, оттянув мокрые шорты.
– А мне идти, – ответил Давид безжизненные голосом натягивая штаны.
– Давид, – Марат заглянул ему в лицо. – Я тащусь от тебя настолько, что только что кончил в штаны. Когда выйду из больницы, хочу повторить…
– Нет, – Давит отпрянул к двери. – Этого больше не повторится. Завтра я тебя выпишу, и забуду об этом как о страшном сне.
Он не стал дальше слушать Марата, выскочив из палаты, осмотрелся не заметив никого, поспешил в свой кабинет. Он не мог и не хотел принимать себя таким. В его душе назревала буря и ему понадобятся силы противостоять своим порокам.
Давид уладил все дела с советом директоров, на время расследования Дениса лишили права заниматься врачебной практикой, и он ушёл в запой. Давид понимал его и сочувствовал, но за ошибки нужно отвечать, и потому решил дать ему время прийти в себя.
Переступив порог родительской квартиры, Давид сразу прошёл в гостиную, застав мать за вязанием свитера, поцеловал её в щёку.
– Где отец? – спросил он.
– А ну, дай приложу, – Галина протянула руки к сыну.
– Мама, сколько можно вязать мне свитера, я их не ношу, – проворчал Давид, но позволил матери сделал замеры. – Где отец?
– Поехал по делам, разбираться с проблемами больницы.
Отец Давида занимался юридической практикой, и он воспользовался его услугами в деле с Денисом.
– Понятно, ты как?
– Что у вас случилось с Леной? – Галина опустив очки посмотрела на сына. – Я говорила с ней, она отвечает уклончиво.
– Мы оба приняли это решение, – ответил сухо Давид. – Я бы хотел не поднимать эту тему в будущем.
– Жаль, из вас бы получилась хорошая пара, – протянула Галина.
– Сомневаюсь, – задумчивым тоном ответил Давид.
– Что будешь теперь делать? Тебе уже за тридцать…
– Мама, сколько можно? – оборвал он её грубо. – Это моя жизнь. Вашими усилиями я просрал кучу времени, потратив его на пустые отношения.
– Ты мог бы не кричать? – Галина обиженно поджала губы.
– Прости, – Давид только понял, что сорвался почти на крик. – Нервы уже на пределе. Эта ошибка Дениса дорого нам обойдётся.
– Отец всё уладит, – Галина улыбнулась сыну. – Обедать будешь?
– Да…– Давида прервал звонок сотового. – Извини мама, я отойду, – уединившись на балконе, он ответил на вызов. – Я просил тебя не звонить мне.
– Я просто хотел услышать тебя, – раздался подавленный голос Марата. – Прошла неделя как я дома, и мне плохо.
– Забудь, ничего не было, – жёстким тоном ответил Давид. – Ты мне мозги промыл.
– Не говори ерунды. Тебе нравилось то, что я сделал.
– Всё, я ложу трубку…
– Давид! Я прошу тебя, давай увидимся и поговорим. Одна встреча.
– Нет, я не могу. Извини.
