Я включил скорость и выехал на улицу. Меня окутал запах дорогих духов и пудры.
В деревне мне частенько приходилось пасти коров. До чего же тяжело ходить весь день по жаре. Особенно в марте и апреле. Единственное место, где можно было укрыться от солнца, — это у ручья, под смоковницей.
Сейчас дом моей хозяйки Ма Ма Чи стал для меня пристанищем, где я отдыхал душой и телом. Я снова обрел спокойствие, и жизнь перестала казаться мне мрачной и безнадежной. Ма Ма Чи относилась ко мне с теплотой и доверием. Она много рассказывала мне о своей прежней жизни. Ее покойный муж был судьей. Он никогда не баловал ее вниманием, все свое время посвящал работе и другим женщинам. Я искренне жалел ее и люто ненавидел ее покойного мужа.
Мне приходилось возить Ма Ма Чи то в магазины богатых индийцев на улице Могол, то к торговцам либо чиновникам. Если же ей не нужно было ехать по делам, то мы оставались дома и проводили время в бесконечных беседах. Прислуга без надобности в гостиную не входила, только по зову хозяйки.
Однажды Ма Ма Чи купила великолепный матрац и распорядилась отнести его ко мне в комнату. Я с удивлением посмотрел на свою хозяйку, и тогда она, многозначительно глядя на меня, спросила:
— Тебе не нравится?
— Нравится, конечно. Но зачем мне такая дорогая вещь? — робко возразил я.
Она заглянула мне в глаза и улыбнулась. Затем, не говоря ни слова, стала подниматься по лестнице. Я же пошел ставить машину в гараж.
Когда я вернулся, то нашел свою комнату преображенной до неузнаваемости. С топчана исчезла моя постель, и на ее месте лежал только что купленный матрац, застеленный белой простыней. Подушка, одеяло и москитная сетка — все было новое. Я был безгранично благодарен Ма Ма Чи за заботу.
— Ну, Ко Хла Тхун, нравится? — услышал я голос Ма Ма Чи.
Я невольно вздрогнул, поскольку никак не ожидал увидеть ее в своем скромном жилище — она никогда сюда не заглядывала прежде. Я заметил, что она успела переодеться в свободного покроя блузку с короткими рукавами, застегнутую только на две нижние пуговицы.
— Человек за день изрядно устает. И ночью должен как следует отдохнуть. Иначе жизнь может стать сущей каторгой, — говорила она, окидывая взглядом мою комнату и новую постель.
— Отдохни немного, прими душ и оденься поприличнее. Мы сегодня поедем в кино. В половине десятого, — уточнила она и вышла.
Я сел в кресло. В душе у меня родилось волнующее чувство радости. Потом я принял душ, съел ужин, который мне подала девушка-служанка. Первый месяц я питался в чайных и кафе, но потом Ма Ма Чи запретила мне есть в городе и отдала распоряжение кухарке готовить для меня дома.
— Вкусно? Не спеши, время еще есть. Мы с тобой выйдем двадцать минут десятого, — сказала Ма Ма Чи, наблюдая за тем, как я ем.
В пятнадцать минут десятого я вывел машину из гаража и подогнал ее к подъезду. Вскоре появилась и Ма Ма Чи. На ней была голубая нейлоновая блузка и синяя шелковая юбка. Губы подкрашены, брови подведены, волосы перетянуты черной лентой. Ма Ма Чи была на шестнадцать лет старше меня, но сегодня она мне казалась двадцатилетней девушкой. Я так растерялся, что даже забыл открыть ей дверцу машины. На этот раз она села впереди, рядом со мной.
— Поехали. Спешить не надо. Время еще есть.
Мы, конечно, опоздали. Когда мы вошли в зал, сеанс уже начался. Контролер, освещая путь электрическим фонариком, проводил нас к нашим местам. Герои фильма говорили на английском языке, и Ма Ма Чи, наклонившись ко мне, тихо переводила. Она ежеминутно касалась меня то плечом, то локтем. При каждом ее прикосновении меня словно пронизывало током.
Вдруг, еще задолго до окончания фильма, Ма Ма Чи встала и, бросив на ходу «пошли», направилась к выходу. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней. Как обычно, я отворил заднюю дверцу машины, но Ма Ма Чи, ни слова не говоря, снова села рядом со мной. Она сидела так близко, что постоянно касалась меня своим коленом. За всю дорогу она не проронила ни слова, а когда мы приехали, сразу же ушла к себе наверх. Я поставил машину и отправился спать. В постели я долго ворочался и не мог заснуть. Странное поведение Ма Ма Чи тревожило меня.
Среди ночи я проснулся от чьего-то легкого прикосновения к моей щеке. Еще не открыв глаз, я уловил запах знакомых духов. И только потом понял наконец, что она лежит рядом и обнимает меня. Я тоже заключил ее в объятия.
— Проснулся наконец? — спросила она шепотом. Вместо ответа я еще крепче обнял ее.
— Только ты не думай обо мне плохо. Я ведь люблю тебя, — сказала она. Наши губы встретились, и я забыл обо всем на свете.
