– Я тебя спрашиваю: как, а не чем. – Лютый, трижды постучав себя по макушке, уставился на Наташу, словно говоря «Совсем ненормальная?» – Такой пришел и начал заливать: дескать, Наташка, я – не мальчик, а столетний дух, живущий в лесу и решивший подружиться с тобой, дурындой. Втемяшилось мне в башку, вот я и поплелся налаживать межвидовые отношения? Так?!
– Почему нет?
Домовой тем временем выдернул из подушки перо и принялся его жевать, будто изображенный в западных фильмах ковбой – травинку.
– Дурная ты, – кратко охарактеризовал он Наташу. – На тебя потратили столько времени, а ты нос кривишь. Не рассказал, не объяснил. Фи! Сама-то тоже не спешила делиться тем, что поцапалась со своим Димой из-за ночных вылазок. Я ведь прав?
Наташа повела плечами.
– В любом случае, – разумно заметила она, явно сдавшись под напором Лютого, – где мне его теперь искать? Бегать по чащобе и зазывно орать, чтобы появился? Если бы действительно хотел, то пришел вчера.
– А вдруг он сегодня захочет?
– Я не поплетусь в лес под дождем, – отчеканила Наташа.
Через пять минут она уже выпрашивала у бабушки дождевик и искала свои резиновые сапоги.
В чем-то домовой был прав: извиниться не помешает обоим. Каждый хорош по-своему, а если ничего не предпринимать, то получится ситуация, похожая на их с Димой ссору. Терять единственных друзей, не объяснившись ни с одним из них, по собственной глупости, – что может быть хуже?
Да и, честно говоря, тянуло ее туда, к Киру. Как-то неосознанно, но тянуло. Поэтому Наташа бурчала под нос ругательства, корила себя и клятвенно заверяла, что так поступает первый и последний раз в жизни. Но чуть ли не бежала по лужам.
«Раз уж он слышит меня отовсюду, то пусть сам и ищет», – с женским упрямством решилась она, перепрыгнув через полную воды канаву и оказавшись у кромки леса.
На всякий случай она пробиралась вглубь до тех пор, пока деревня окончательно не скрылась за полосой деревьев. А затем, осмотревшись, закричала:
– Кир!
Слово разлетелось гулким эхом. Девочка переступила с ноги на ногу, сдула с глаз прилипшую из-за дождя челку.
– Ки-и-ир, – растеряв былую уверенность, повторила она.
Надрывно каркнула сидящая над Наташей ворона. Ей ответила другая – откуда-то издалека. Отозвалась третья. Между ними образовался своеобразный чат, и птичья «болтовня» не замолкала минут десять. В итоге Наташа уже не различала: в голове ли у нее они каркают или в реальности.
Вначале замерзли руки, после окоченели и ноги. Кир не появлялся – назло, что ли. Или все-таки надули русалки и духи не слышат происходящего во всем лесу?
– Ну и ладно, не очень-то и нужно было, – с не слишком естественным спокойствием сказала девочка и ушла бы, если бы не знакомый голос.
– Я предупреждал… – недовольно прошелестел он.
Наташу словно ударили по затылку мешком с песком. Она попыталась отбежать, но поскользнулась и под хохот кричащих ворон упала в затопленную дождем яму. Размякшая от воды почва затягивала в себя, как в трясину. Наташа забарахталась, но безуспешно – лишь устала еще больше. Очевидно, притча нагло врала: тот, кто сильнее возится в молоке, рискует не масло взбить, а потонуть от изнеможения.
– Ты сама виновата… – сквозь зубы ворчал хранитель. – Я не желаю людям зла, но ты мешаешь нам! Ты сбиваешь его с пути!
Земля приобрела гнилостный запах. Вонь стала нестерпимой. В рот заливалась мерзкая густая жижа, на зубах заскрипел песок. Из последних сил отплевываясь, Наташа рыдала и молила о спасении, не понимая, что каждый новый вздох только ухудшал ситуацию.
И тут за капюшон ее дождевика схватилась чья-то рука и, как неразумного котенка – за шкирку, потянула наверх. Наташа повисла в объятиях спасителя, неспособная даже рассмотреть его из-за щипания в глазах. Того выдал голос:
– Оставь ее, – в металлических нотках едва узнавался обычно умиротворенный тон.
«Сам впутал, сам спас – вроде как геройский поступок», – ехидно подумала Наташа, заваливаясь набок, но Кир удержал ее.
Истинные эмоции выдавало сердце, которое предательски стучало по ребрам в немом крике. «Это он!»
– Как ты смеешь мне указывать, ученик?! – разъяренно выкрикнул хранитель.
Из-под опущенных ресниц Наташа рассмотрела, как Кир подошел к древоподобному телу хранителя и что-то тихо сказал ему. Крона существа зашуршала, подобно готовящимся к нападению змеям.
– Пусть исчезнет отсюда, – проскрежетал хранитель. – Сейчас же!
Кир склонил голову в неком подобии поклона, а после, не дожидаясь, когда корни утянут хранителя в непроглядную тьму леса, поманил Наташу.
– Как он это сделал?! – прошептала она сквозь кашель.
– Превратил воду в болото? – без объяснений понял друг.
Наташа неуверенно кивнула.
– Хранители могут и не такое.
И Кир замолчал.
Затихающий дождь стучал по листьям редкой дробью.
Девочка долго, в полнейшем молчании, изучала хмурое лицо друга и с трудом сдерживала рыдания.
– Зачем ты пришла? – первым сдался Кир. – Вчера ты ясно дала понять, что не желаешь меня знать.
– Сам виноват, – ощетинилась Наташа. – Мог бы и рассказать.
– Не знал как.
