Его взгляд изменился. В нем не осталось привычной расслабленной насмешки. Только металл. Рассматривала его, и как будто первый раз видела. Хищный, жестокий, расчетливый. А ведь было время, когда я считала его тюфяком, прилетающим по щелчку, танцующим на задних лапках и пытающимся угодить. Ни черта он не такой. Сволочь. Как и я. Как и любой в нашей компании. Зачем, интересно, притворялся другим, позволял манипулировать собой? Прогибался под мои капризы? Что за игры?
– Я, пожалуй, пойду, – выдала первую умную мысль за сегодня.
– Блеск, – с грохотом поставил стакан на стол, – а зачем приходила скажешь?
– Я не знаю.
– Не знаешь? – хмыкнул. – Ну-ну. Тогда не смею задерживать.
Сделала несколько шагов в сторону выхода, но остановилась, развернулась к нему:
– Скажи, Максим, ты доволен тем, что наделал?
– Более чем, – подошел ближе, уперся рукой в стену рядом с моей головой. Склонился ближе.
– Почему? – поинтересовалась бесцветным голосом. Это уже не имело значения, но я хотела знать. Знать, что для него значила моя гибель.
– Это было… весело.
– Весело? – словно штырь в груди повернули. – Тебе было весело?
– Даже не представляешь насколько.
Ублюдок! Смотрела на него. Боже, когда-то он казался мне приятным, а сейчас видела перед собой лютого демона. Циничного, хладнокровного. Ненавижу. Взглядом скользила по руке, упиравшейся в стену рядом с моим лицом. Нахмурилась, заметив на предплечье на загорелой коже бледные рубцы. Два полукруга. Будто… Укус.
Замутило. Перед глазами снова тот длинный коридор. Мы с ним в обнимку жадно целовались. Картина дрожит, скачет из угла в угол. Судорожно мечется, отдавая тупой болью где-то в затылке. Почему-то эти шрамы кажутся мне важными.
– Что это? – голос внезапно сел.
Макс проследил за моим взглядом. Потом в недоумении посмотрел на меня, на мою растерянную физиономию. И начал смеяться. Громко, заливисто, от души.
– Фантастика! – чуть ли не стонал сквозь смех.
– Не вижу ничего смешного.
– Крис, ты это серьезно? Хочешь знать, что это? Детка, это твои острые зубки. Неужели не помнишь?
Картинка перевернулась, наотмашь ударила по глазам. Все тот же проклятый коридор, я бьюсь в него руках, зубы впиваются в кожу.
– Я не понимаю… – хватаюсь за виски, пытаясь уловить суть происходящего.
Картинки сменяют одна другой с такой скоростью, что не могла распознать, где реальность, а где иллюзия.
– Слышала про ложные воспоминания, – ухмылялся он, – нет? Очень интересная вещь. Советую почитать на досуге.
Хмурилась, еще не до конца улавливая суть происходящего.
– Я помню, как мы шли… как оказались в комнате… Вазу…
– Вазу? – он снова рассмеялся. – Кристин, не было никакой вазы. Все что ты помнишь – это мои слова, которые твой обдолбанный мозг перевел в картинки. Вот и все. А ваза – это просто маркер, по которому я определял результат. Черт, я уж думал, ты давно все вспомнила, а оказывается, даже просвета не было. Хм, забавно.
У меня не нашлось слов, я только хватала воздух ртом, давясь воспоминаниями:
– Скотина! Воспользовался тем, что напилась до свинского состояния, и запудрил мозги?! Внушил то, чего не было? – задохнулась.
– Эх, Кристина, Кристина. Вот вроде смотришь на тебя – стерва непрошибаемая, а на самом деле дурочка наивная, – усмехаясь, покачал головой. Пошел к кухонному шкафу. Открыл один из них, что-то поискал. Недовольно побурчал, ничего не найдя, и открыл следующий. Довольно цокнул языком и, развернувшись, бросил мне белый пластиковый пузырек.
Я рефлекторно поймала его, в недоумении покрутила в руках. Диметилбром-и-еще-чего-то-там-на-две-строчки. Даже прочитать не смогла. Коротко «Араспан»*. Выжидающе посмотрела на Градова. По коже липкими мазками прошлось что-то гадкое, наверное, понимание того, как сильно мои представления о том злосчастном вечере отличаются от реальности.
– Ты за весь вечер всего один бокал выпила. Детская доза. Размазало тебя вот с этого, – кивнул на пузырек.
– Ты меня накачал? – смотрю на него, широко распахнув глаза.
– Я?! Упаси, Боже. Неужели ты обо мне такого плохого мнения? Я расстроен, – он в открытую насмехался надо мной. – Карине спасибо скажи и бармену. Не знаю, денег она ему дала или за щеку взяла. Мне плевать. Главное, что этот хрен с милой улыбкой подсыпал тебе адского дерьма.
Максим подошел ближе, остановился всего в шаге от меня и с абсолютно непроницаемым безжалостным выражением глаз вывалил правду:
– Я лишь дождался, когда тебя скрутит. Как истинный джентльмен, между прочим, следил, чтоб не попала ни в чьи дурные руки…
Сука! Да хуже твоих рук ничего нет!
– …Надо отдать должное. Даже когда тебя накрыло по полной, единственной твоей мыслью было свалить домой. Под бок к своему драгоценному мужу. Я вызвался тебя проводить. Вывел в безлюдный закрытый коридор. Тут у тебя вроде как проблеск интеллекта случился. Дошло, что идем не туда. Начала вырываться. Рубашку разорвала к чертям собачьим, кусаться начала. Пришлось скрутить и на руках нести…
