Чем больше он говорил, тем холоднее внутри становилось. Все время считала себя самой умной, самой классной, самой коварной. Самой-самой. Одним словом – Королевой. Снисходительно поглядывала на окружение, будучи уверенной, что все они вместе взятые и в подметки мне не годятся. Иллюзия, в которой сама себя убедила. Дура. Да на фоне их я маленькая девочка, наивно решившая сунуться в жестокие игры.
Сунулась и проиграла. В ноль. Подчистую.
– …А дальше дело техники. Ты же не думала, что я позарюсь на твою полудохлую тушку? Тебе ли не знать – люблю качественный секс, и вялые куклы совершенно не в моем вкусе. Просто сидел с тобой пару часов, раз за разом повторяя одно и то же до тех пор, пока твой куриный мозг, – он прислонил указательный палец к моему лбу, – не воспринял мои слова за чистую монету.
– Зачем? – отшатнулась от него.
– Зачем? Так интереснее. Карина просто предложила раздеть тебя и положить рядом со мной…
Меня передернуло от довольной улыбки, с которой он рассказывал об их грязных планах.
– Но это было бы слишком просто, так ведь, Крис? Я бы даже сказал, что банально. Банальности никто не любит. Впрочем, от Абаевой другого и ждать не следовало. Еще большая дура, чем ты. У меня была иная цель. Убедить тебя, что ты пришла сама, что по своей воле висла на мне, как последняя шалава…
Зажала рот рукой, чтобы сдержать вопль. Убедил! Сука. Еще как убедил! Я подыхала от мыслей, что снова к нему потянулась. А он… Боже, какая грязь! Меня выворачивало наизнанку.
– Макс, – сдавленно прошептала, не в силах поверить, – ты намеренно лишил меня возможности оправдаться!
– В точку, дорогая моя! Браво! Ты меня раскусила! – несколько раз медленно, демонстративно хлопнул в ладоши и поклонился. – Расскажи я ему о твоих публичных выступлениях – он бы пожал плечами, потому что не дурак и в курсе, что жена у него, мягко говоря, с приветом. Ну, поорал бы вечерок. Ты бы его ублажила, хлопая своими бесовскими глазами, и все. Если бы я ему рассказал, как трахал тебя в своей машине – вы бы и через это смогли перешагнуть. Потому что ты его полюбила. Он знал, что та Кристина, что была в начале, и та, что сейчас – два разных человека. Подложи мы тебя без трусов под бок во мне – ты бы с таким усердием отпиралась, что в конечном итоге убедила бы своего благоверного в подставе. Потому что была бы уверена, что не могла этого сделать. Он тебя любил, как идиот, – я дернулась от прошедшего времени, – поверил бы тебе, почувствовал, что не врешь. А так… Мне просто нужно было заткнуть тебе рот, чтобы притихла, почувствовала себя виноватой. Вот и все. И уже тогда вывалить всю правду, приправив твоим пикантным видом. Поверь, шансов устоять у вас просто не было, – удовлетворенно развел руками, – ни один мужик такого не сможет спустить.
– Скотина! – сорвавшись на крик, подскочила к нему и с силой толкнула в грудь. От неожиданности Градов отступил.
Ублюдок! Я подыхала от стыда, сжигала себя заживо от чувства вины. Все из-за него! А мой разговор с Тёмкой? Когда, помирая от отвращения к себе, признавалась в том, чего на самом деле не было, убивая нас обоих. Хотела дать пощечину, ударить по ухмылявшейся роже, но он перехватил мою руку и с силой, больно, завел за спину.
– Даже не думай! Я после твоего мудака полтора месяца в Европе морду в порядок приводил, кости сращивал.
– Мало он тебе врезал! – крикнула, вырываясь из его захвата. – Знала бы – не стала его останавливать. Глядишь, убил бы на хрен!
– Поздно, моя дорогая, шанс упущен, – усмехаясь, оттолкнул от себя.
Из глаз полились слезы. От злости. Развернулась и бросилась к двери. Мне нужно увидеть Артема, рассказать ему все. Я должна…
– Уж не к муженьку ли бывшему собралась? – издевка в голосе остановила, заставила подобраться и снова повернуться к этому скоту, – я бы так не спешил. Знаешь, как это будет выглядеть со стороны? Думала-думала два месяца и, наконец, придумала себе оправдание. Меня опоили, сознание подправили, платье насильно расстегнули. А на самом деле я белая и пушистая.
Проклятие! Он прав. Тысячу раз прав. Зорин даже слушать не станет этот бред.
Подскочила к Градову, схватила за грудки и гневно прошипела:
– Значит, ты пойдешь со мной и во всем ему признаешься. Сам!
– Сейчас! Хуев тебе тачку! – скинул с себя мои руки и вернулся к бару. Пошарил в ящиках, достал пачку сигарет и закурил. Дома. Для него это – табу. Всегда под запретом, несмотря на то, что курильщик со стажем. Но сейчас быстро, нервно, глубоко затягиваясь, выкурил первую сигарету и тут же потянулся за второй. Я вывела его из состояния равновесия. Макс пытался успокоиться, взять себя в руки, а я так и стояла в прихожей. Тряслась вся в слезах. И мне плевать на гордость, на чувство собственного достоинства, на все. Жалкая. Разбитая. Раздавленная. Повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь шумными затяжками – с его стороны, и судорожными вдохами – с моей.
– Максим… – уже нет сил говорить, – за что ты меня так ненавидишь? Да, я была неправа…
Он дернулся и покачал головой.
