– Слушай, Кирюша, расскажу по порядку. Пошел я с Сергеем на берег. Походили по улицам с полчаса, а потом я предложил зайти к Наде. По дороге рассказываю ему, что имею виды на девушку и даже делал ей предложение. У нее, говорю, правда, не совсем серьезный характер, хохотушка, но это в моем вкусе. Так вот и дошли мы до домика, где у рыбаков нечто вроде штаба было. Надя работает радисткой на сейнере, но сейчас сейнера почти все на приколе, и я Надю всегда находил в этом домике. Открываю дверь. Надя обернулась, вскрикнула и бросилась на шею. Не на мою, а на комендорскую! Целует, хохочет и плачет, а я стою дурак дураком. Потом пришел в себя и спрашиваю: «Позвольте, как все это понимать?» И что же оказывается – эта Надя родом из Балаклавы и довоенная невеста Сергея. Подумать только! Когда двое милуются, третий лишний. Вышел я на свежий воздух, погулял вокруг дома и около, дождался, когда срок увольнительной кончился, окликнул Сергея и – на корабль. Вот, Кирюша, и все! Была Надя, и нет Нади.
– Интересно, даже романтично, – сделал вывод Наливайко. – Значит, она сохраняла верность своему жениху, а тебе только голову морочила. А ты говоришь – несерьезный характер…
– Бывает, Кирюша, так, что есть чем думать, да не о чем, а бывает, что и есть о чем думать, да нечем, – неожиданно весело произнес Дюжев.
– Это как понимать? – в недоумении вскинул глаза Наливайко.
– А как хочешь…
Он снял сапоги и завалился на койку.
– Теперь у тебя с Сергеем отношения враздрай? – спросил Наливайко.
Но Степан ничего не ответил.
Спустя неделю, когда катер вернулся из дозора, к Новосельцеву неожиданно пришел Глушецкий.
– Опять в Крым? – поинтересовался Новосельцев.
– Нет. Привез вашему начальству секретный пакет.
– Стал офицером связи?
– Не собирался. Просто почему-то выбор пал на меня.
– Значит, что-то очень важное, – заключил Новосельцев. – Иначе с какой стати стали бы использовать в качестве почтальона командира-разведчика.
– Возможно, – согласился Глушецкий.
Новосельцев вызвал кока и сказал, что на корабле гость и надо попотчевать его обедом.
За обедом друзья разоткровенничались.
– Поговаривают, – сказал Новосельцев, – что скоро американцы и англичане откроют второй фронт. Медлят союзнички.
– На союзников надейся, а сам не плошай. Вспомни из истории: верил ли когда Суворов союзникам? Надо, Виктор, на свои силы рассчитывать. На Черчилля и Рузвельта надежды возлагать не следует. Нам известно, что это за люди.
– Я не Черчиллю и Рузвельту верю, а английскому и американскому народу, – с горячностью возразил Новосельцев.
– А ну их, этих черчиллей, – сделал пренебрежительный жест Глушецкий. – Что делается, Виктор, под Сталинградом? Бьют фашистов! Вон куда центр войны переместился. Хочется туда…
– Туда не спеши, – таинственно понизил голос Новосельцев. – И здесь кое-что назревает.
– А что именно? – насторожился Глушецкий.
– Майору Куникову предложили готовить десантный отряд. Берут только добровольцев. Вот это будет отрядик!
Глушецкий заинтересовался.
– Расскажи о Куникове. Эту фамилию я часто слышу за последнее время.
– Я с ним не знаком, видел только раза два, но кое-что знаю. Он не кадровый военный. По образованию Куников инженер-машиностроитель. По-видимому, был талантливым человеком, иначе не выдвинули бы его с должности цехового инженера на пост редактора московской газеты. Когда началась война, он отказался от брони и пошел на фронт добровольцем. На фронте захотел служить в морской пехоте, и нигде иначе. Стал командиром отряда моряков. Об этом отряде, воевавшем в азовских плавнях, ходят легенды. Одним словом, командир что надо!
Глушецкий задумался. Много интересных, невероятных подчас историй слышал он за последнее время о Куникове, и ему захотелось увидеть этого майора, ставшего при жизни легендарным командиром морской пехоты. Хорошо бы послужить в его батальоне.
Расставаясь, он спросил Новосельцева, где находится батальон Куникова.
А через час он уже был у Куникова.
При первом знакомстве майор не произвел особого впечатления на Глушецкого. Это был человек плотного, но не сильного телосложения. Выражение его лица не воинственное, а добродушно-веселое. Под густыми бровями светились живые черные глаза. Морщинки около губ и глаз были тоже веселыми, они не старили его.
С веселой строгостью майор спросил лейтенанта:
– Принесли какую-то новость?
– Пришел к вам с вопросом.
– Задавайте. Отвечу, – Куников тряхнул головой.
– Мне сказали, что вы подбираете добровольцев – рядовых и командиров. Верно ли это?
– Допустим… А дальше?
– Хотел только узнать.
– И только? – Куников рассмеялся. – А почему не договариваете: хочу, мол, записаться? У вас какая воинская специальность?
Когда Глушецкий назвал свою фамилию, Куников весело хлопнул его по плечу:
– Слышал, слышал! А ну, раздевайтесь, выпьем чайку. Люблю за стаканом чая поговорить. А у разведчиков всяких историй в запасе больше, чем у охотников…
Глушецкий вышел от майора, довольный разговором, с твердым решением: «Буду проситься в его отряд».
