Стенные часы мелодично отбили два раза. Мария Васильевна посмотрела на них, отложила шитье и стала растапливать печь. Когда дрова разгорелись, она села поближе к огню и принялась чистить картофель.
Высыпав его в кастрюлю, Мария Васильевна пошла в кладовую и принесла мешочек с пшеном. Она отмерила стаканом нужное количество зерна и начала выбирать пинцетом соринки.
В кухню вошла, не постучавшись, соседка Людмила Власьевна, полная женщина с расплывшимися чертами лица, на котором раньше всего бросались в глаза накрашенные и толстые, словно ужаленные пчелами, губы. Мария Васильевна не любила ее, но вынуждена была терпеть, ибо Людмила Власьевна оказалась довольно оборотистой женщиной, у нее можно купить сахар, масло и другие дефицитные продукты. А Мария Васильевна по силе возможности старалась заготовить продукты для Гали и ее будущего ребенка и рассчитывала, что Людмила Власьевна поможет ей в этом.
Прикрыв за собой дверь и бросив любопытный взгляд в комнату, Людмила Власьевна нараспев произнесла:
– Здравствуй, соседушка.
– Здравствуй, – довольно сухо ответила Мария Васильевна, не отрываясь от дела.
Соседка опустилась на стул, по привычке вздохнув: «Ох, дела, дела грешные». Некоторое время она молчала, наблюдая, как ловко старушка орудует пинцетом. Но долго молчать эта женщина не могла. Мясистые ее губы сами начинали шевелиться и заставляли их обладательницу сначала беспокойно ерзать, а затем выпаливать со скоростью автомата обойму слов. На базаре ее так и звали – Людмила-автоматчик.
Так случилось и на этот раз. Заерзав на стуле, отчего тот заскрипел, она протараторила:
– Ох, какие ненадежные сейчас мужчины. Обманщиков развелось, как клопов в грязной квартире.
Мария Васильевна хоть и не любила соседку, но слушала с любопытством, удивляясь, как у нее быстро вылетают слова и как все события в ее изложении приобретают какой-то странный характер.
– Мужчины разные бывают, – обронила Мария Васильевна.
– Ох, и не говорите! – всплеснула полными руками Людмила Власьевна. – Уж такие есть преподлые… А все война! Война испортила мужчин. Не стало прежней деликатности.
Но Мария Васильевна не поддержала разговор об испорченных мужчинах, и Людмила Власьевна умолкла.
Несколько минут она грызла семечки, наблюдая, как хозяйка готовит обед. Но вот губы ее опять зашевелились:
– Скоро Галина разрешится?
– Должно скоро.
– Важно, чтобы ребенок на отца походил. А то, знаете, бывает так: не похож ребенок на отца – и развод, дескать, не его ребенок, с другим прижила…
– Типун тебе на язык, – рассердилась Мария Васильевна. – Чего мелешь!
Людмила Власьевна не обиделась, лишь лениво усмехнулась.
– Зашла узнать, не передумали ли вы? – минуту спустя спросила она, будто между прочим.
– Передумывать не приходится. – Мария Васильевна вздохнула. -Галю подкармливать надо, мыло на пеленки запасти.
– Завтра принесу. Для хороших соседей я всегда рада сделать приятное.
– Много ли денег приготовить?
Людмила Власьевна равнодушным голосом, в котором сквозило пренебрежение к такой прозаической вещи, как деньги, проговорила:
– Деньги – ерунда… У Гали я заметила брошку с рубином. Ей она ни к чему. Замужней женщине, когда муж в отлучке, даже неприлично прихорашиваться…
В это время открылась дверь и вошел Тимофей Сергеевич. Тяжело отдуваясь, он снял пальто, кепку, прошел на кухню и сел на стул. Лишь после этого сказал:
– Добрый вечер… Уф, уморился. С десяток километров отмерил. Под дождь попал к тому же. Прескверная погода.
– Ноги попарить надо, – тоном, не терпящим возражения, заявила Мария Васильевна. – Сейчас поставлю греть кастрюлю с водой.
– Что-то интересное случилось? – с оживлением спросила Людмила Власьевна.
– А как же! Есть интересные события. – Тимофей Сергеевич прищурил черные с желтым ободком глаза. – Здорово трудятся люди! Был сегодня на одном предприятии. Там, начиная от директора и кончая рабочими, все женщины…
Заметив равнодушие на лице Людмилы Власьевны, он иронически усмехнулся:
– Впрочем, вас подобные новости не интересуют, насколько мне известно. Вам хотелось бы знать, кто сошелся, кто разошелся, кто кому изменил. Но у меня, к сожалению, таких новостей нет. – Он с горестным видом развел руками. – Извините великодушно…
Людмила Власьевна поднялась и с невозмутимым видом кивнула головой:
– Мне пора, – и вышла.
Когда за ней захлопнулась дверь, Тимофей Сергеевич сказал:
– Воинствующая обывательница.
– Обыкновенная баба, – снисходительно заметила Мария Васильевна.
– Чего она ходит?
– Она развлекает меня, – улыбнулась Мария Васильевна. – Вы все на людях, а я одна.
Она стала собирать на стол.
– Надо бы Галю подождать, – заметил Тимофей Сергеевич.
– Я ей оставила. Весь день, верно, голодный?
– Как волк, – признался он.
Она налила ему тарелку горячего супу.
– Кушай. На второе пшенная каша с постным маслом.
– О, преотличнейший обед! А что же ты?
– Я подожду Галю…
После обеда Тимофей Сергеевич сел в кресло и стал читать принесенные с собою газеты. В правой руке он держал красный карандаш, которым подчеркивал заинтересовавшие его статьи.
