– Неудобно, конечно, тем более, что я парторг, личность, можно сказать, ответственная. А с другой стороны, ты, старшина, прими во внимание такую ситуацию. Народ угощал нас за доброе дело. Какое мы имеем право отказываться! В нашей МТС, помню, был такой случай. Комбайнер один женился. Народу на свадьбе – уйма. Пьют дай боже! И случился на ту пору в селе секретарь райкома партии. Пригласили его. Прийти-то он пришел, а ни одного стакана не выпил за здоровье молодых и со стариками не чокнулся. И не то чтобы не пьющий, из точных источников знаю – понимает толк в горилке, а, так сказать, честь свою и субординацию соблюдал, боялся, как бы худого слова о нем не сказали вышестоящие партийные товарищи. А того не сообразил, что народ после этого стал о нем говорить: гордый, брезгует нами. Потерял, стало быть, авторитет в народе. А это – последнее дело!.. Вот так, старшина!
– Эге, – посерьезнел и Коган. – Кому как, а меня могут выгнать. Командир роты поставил мне определенные условия. Знаете что – пусть этот бочонок вина разведчики сейчас разопьют. Тогда мы не будем выделяться среди них.
И он громко рассмеялся, довольный выдумкой.
– Точно, – подхватил Логунов и тоже рассмеялся. – Хитер же ты, Коган.
– Нет, так, пожалуй, не годится, – покачал головой Гриднев.
– Да, такое разрешить нельзя, – авторитетным тоном сказал Безмас. – Сделаем лучше так. Одна хозяйка на первом этаже дала мне ключи от своей квартиры. Она уехала на двое суток в Гагры. В ее квартире и переночуете. Да только предупреждаю, чтобы все в порядке было.
– Вот это деловое предложение, – сказал Гриднев. – Веди нас в ту квартиру.
В то время, как старшина спроваживал подвыпивших разведчиков в отдельную квартиру, Глушецкий и Уральцев находились с одним взводом на берегу моря и тренировались в прыжках с катера на берег.
Уставшие, продрогшие от сырости, вернулись разведчики в роту. Увидев, что многие из них приняли крещение в морской воде, старшина сказал Глушецкому, что имеется бочонок сухого вина и не лишне будет дать тем, кто промок, чтобы не простудились.
– А тем, кто хорошо прыгал, стало быть, ничего, – задумался Глушецкий. – Получается несправедливо. Большой бочонок?
– Ведра на три.
– Дайте всем по стакану. Ужин погорячей.
Поужинав, Глушецкий сказал Уральцеву:
– Думаю сходить домой. Шесть суток не мог вырваться. Жена заждалась, наверное.
– Иди, – поддержал Уральцев.
Но только Глушецкий надел шинель, как в комнату вошел командир бригады. Поздоровавшись, он снял полковничью папаху, положил ее на стол и сел.
– Докладывай, – сказал он отрывисто.
Глушецкий горестно вздохнул, заметив соболезнующую улыбку на лице замполита. Достав из планшета тетрадь, он раскрыл ее и стал рассказывать о ходе боевой и политической подготовки.
Громов взял тетрадку, бегло перелистал ее и отбросил в сторону.
– Можно на бумаге все размалевать хорошо. Проверю, не забыли ли про овраги. Сегодня ночью проведешь ночной поиск, – он вынул план Мацесты. – Вот высота, заросшая кустарником. На вершине ее пулеметная точка. Надо блокировать ее и поймать там языка. Буду проверять сам. Вопросы?
– Поднять всю роту или хватит взвода? – спросил Глушецкий.
– Хватит взвода. В поисках должны участвовать молодые разведчики. Бывалые пусть отдыхают.
– Сейчас поднимать?
– В полночь. А сейчас пойдем поговорим с людьми.
Они поднялись на чердак. Полковник с удивлением осмотрелся.
– Да у вас тут настоящая культурная казарма. В батальонах люди живут хуже. А чем это так вкусно пахнет?
– У нас здесь и кухня, – пояснил Глушецкий.
– Пахнет жареным мясом, луком. Где добыли?
И он испытующе посмотрел на командира роты. Пришлось Глушецкому объяснить, как в роте оказалось мясо.
– Гм, – чуть заметная усмешка появилась на лице полковника. – Покажи мне этих расторопных мясников.
Глушецкий обвел взглядом казарму и, не увидев ни Гриднева, ни Когана, подозвал старшину, стоявшего навытяжку в стороне.
– Где Гриднев и Коган?
Безмас на мгновение стушевался, но быстро нашелся что сказать.
– Я их отправил по одному хозяйственному делу в батальон. Вернутся они не раньше чем через час.
– Гм, – опять чуть усмехнулся Громов. – Смотрите, Безмас, чтобы без арапских номеров. Я когда-то, помнится, предупреждал вас.
Старшина приложил руку к груди и горячо сказал:
– Я же дал слово моряка, товарищ полковник!
Полковник сел на табурет и оценивающим взглядом окинул молча стоявших разведчиков.
– Как фамилия? – спросил он стоявшего ближе к нему разведчика.
– Ефрейтор Байсаров.
– В разведке впервые?
Глушецкий ответил за ефрейтора:
– Со мной пришел. Опытный солдат.
– А-а, – протянул полковник, сразу утрачивая интерес к Байсарову. – А вы? – вопросительно посмотрел он на круглолицего, подтянутого бойца, который когда-то назвался Глушецкому боксером. – Из молодых?
– Так точно, товарищ полковник, – молодцевато отрапортовал тот и шагнул вперед. – Добрецов, пока еще рядовой.
Полковнику ответ понравился.
– Гм… значит, имеете виды на командира?
– Так точно…
