– Ни в коем случае, – покачала я головой. И предложила: – Давайте лучше до «Морской розы» дойдем. А там всегда такси стоят. И доедете без всяких приключений. Я, разумеется, заплачу.
– Платить за меня не надо, – решительно отказалась Геля, – но идея хорошая. Давайте прогуляемся. Можно было бы и кофе вместе выпить, только тут, по-моему, негде.
– Почему негде? – осенило меня. – Давайте в моем номере. Я в «Морской розе» остановилась.
– Бесстрашная вы девушка, Маша, – укорила меня новая знакомая. – По пустырям ночами расхаживать не боитесь, постороннего человека к себе в номер зовете…
– Разве вы посторонняя? – в тон ей ответила я. – Вы ж моя мама… – И для поддержания разговора поинтересовалась: – А чем вы занимаетесь? В смысле, по жизни?
– Я переводчик.
– Мы почти коллеги! – просияла я. – А с каких языков?
– Английский, французский.
– Вот как! – И я с легким столичным пижонством перешла на английский: – Что именно вы переводите? Книги, фильмы или на переговорах?
– А я за все берусь. Но предпочитаю синхрон, – пожала она плечами. И тоже перешла на английский: – Последний заказ – возила по нашим полям американских фермеров, они приезжали опыт перенимать.
– А у нас есть что перенимать? – удивилась я.
– Клубника растет лучше. И черешня тоже. Про виноград я и не говорю, – со знанием дела откликнулась Ангелина Петровна. – А уж вкус вообще не сравнить.
– Только живем мы почему-то беднее, – усмехнулась я. И заметила: – У вас такой интересный акцент. Сразу видно, что в Америке долго жили. Штат Вашингтон. Я угадала?
– Почти. Монтана.
– Вау! А у меня подружка оттуда. Из Миззулы. Вот тесен мер!
– Ну, вашу подружку я, скорее всего, не знаю, – улыбнулась Геля, – а в Миззуле бывала неоднократно. Удивительно скучный городишко.
Я скривилась:
– В Абрикосовке, конечно, веселее. Сплошные приключения. До единственного кафе с боем надо прорываться. А вы в Америке замужем были – или как?
– Или как, – усмехнулась она. – Точнее, замужем я была, но за нашим, за русским. И в Америку мы подались вместе сразу после института. Как говорится, за лучшей долей. Ох, молодыми мы тогда были, наивными… – Геля мечтательно улыбнулась.
– Расскажите! – попросила я.
– А что тут рассказывать. Девяностый год, в России – непонятно что. У меня – диплом переводчика, добро пожаловать в школу, учителем иностранного. Муж – свежеиспеченный инженер, ему только в КБ, младшим научным, зарплата – копейки. А у мамы в Америке двоюродная сестра жила, она и предложила нам: вроде как ветер перемен, и статус беженца получить легче легкого. Мы загорелись. Год готовили документы, ходили по собеседованиям, пришлось от гражданства российского отказываться… Но все-таки уехали. Как нам тогда все однокурсники завидовали – и мои, и мужа! Да мы и сами, когда самолет в Чикаго приземлился, едва не рыдали от счастья. Муж, как сейчас помню, все восклицал: «Гелька, ты веришь?! Мы прилетели в Америку! В саму Америку!!!»
Мы с ней тем временем уже подошли к «Морской розе».
– Не передумали насчет кофе? – спросила я Гелю.
– Да неудобно, я, наверно, поеду… – засмущалась она.
– Что ж тут неудобного, если в
Я взяла ключ, мы поднялись в номер. Чайник, чтобы вскипятить воду, здесь был, кофе я привезла с собой. А вот стаканов не оказалось вовсе – хорошо, что у меня в сумке пластиковые обнаружились, я их по российской привычке на всякий случай из самолета прихватила.
– Прошу извинить за такой сервис. – Я протянула гостье пышущий паром несолидный стаканчик. – Кофе, к сожалению, тоже не лучший. Изготовлен, кстати, здесь, в Краснодарском крае. Тимашевск, улица Гибридная. Сами понимаете…
Она отхлебнула, усмехнулась:
– С американским все равно не сравнить. Вы просто не представляете, какое там подают пойло! Причем что в автомате, что в самом лучшем кабаке.
– Я смотрю, вы теперь патриотка! – усмехнулась я.
– Да какая там патриотка! – отмахнулась она. – Я разве спорю: в Америке жизнь куда лучше. Более сытая. Более богатая. Более размеренная. Но лично мне – ох как там скучно было…
– Карьера, наверно, не сложилась, потому и скучно, – безжалостно отрезала я.
– Да карьера, в том-то и дело, сложилась. Вполне, – возразила Геля. – Мы ж на самом пике приехали, когда Россия у них в большой моде была. Многие русский язык учили, чтобы Солженицына в подлиннике прочитать. Мне удалось в школу устроиться преподавать русский язык, для эмигранта это вообще неслыханное везение. А муж сначала техником работал, а потом, когда тесты по английскому сдал, попал на инженерную должность. По своей собственной, родной, специальности. Только с совсем другой зарплатой. Поэтому мы уже через пару лет без проблем получили кредит и смогли позволить себе и ребенка, и дом, и две машины…
– Моя мечта, – призналась я. – И чего же тут скучного?
