Хотя я вижу девушку со спины, складывается впечатление, что она расстроена. Какая-то часть меня чувствует себя подло за то, что вчера оскорбил Эми. Зато другая часть ощущает себя в безопасности – потому что вчера оскорбил ее и этим оттолкнул от себя.
Кофемашина издает звуковой сигнал, извещая, что горячий напиток готов. Тем не менее я остаюсь на месте и сажусь на ковролин далматинской расцветки напротив дивана. Прямо перед столом из гигантских кирпичиков лего.
Эми наблюдает за морем.
А я наблюдаю за ней.
Обычно мне с трудом удается сидеть. Исключение – когда в руке карандаш; тогда и несколько часов, и полдня пролетают незаметно. И хотя Эми решила в некотором роде подвергнуть испытанию мое терпение, ощущаю, как ритм сердца замедляется и становится равномернее.
Двадцать минут спустя я уже близок к тому, чтобы подсчитать пульс и убедиться, что еще жив. Но тут Эми внезапно встает и заходит в море. Вода ледяная, однако Эми не останавливается. Вода доходит ей до талии; кончики длинных распущенных волос намокают и липнут к спине и предплечьям. Раскинув руки, Эми поглаживает ладонями поверхность океана, а затем просто ложится на воду и скользит по окрашенным в оранжевый цвет волнам; благодаря восходящему солнцу и моросящему дождику, в котором тоже отразился рассвет, они пылают огнем.
Вчера Эми была единственной на пляже, кто удалился от берега более чем на милю. Сегодня она тоже плывет прямо в открытое море. Поворачивается на спину и позволяет уносить себя прочь, превращаясь в крошечную точку.
Я ложусь на спину, раскинув руки, и закрываю глаза. Кофемашина издает еще пару звуковых сигналов; я поворачиваюсь и открываю глаза – нужно взглянуть, что творится снаружи. Оказалось, Эми уже вышла на берег и теперь пытается поднять камень, лежащий у кромки воды, – огромный камень, часть разрушенной стены, которую мой садовник однажды надумал соорудить, а я воспротивился, не желая, чтобы территория уподоблялась изображению дома в каталоге. Я хочу, чтобы сад оставался диким садом. И потому стена крошится, а Эми снова забредает в море, на сей раз с грузом, скрывается под водой и… больше не появляется.
– Что ты там делаешь? – бормочу я раздраженно. Затем встаю и подхожу к окну. Девушки по-прежнему не видно. Я тоже задерживаю дыхание, чтобы точнее оценить время, которое она уже провела под водой. Воздух медленно покидает мои легкие, и спокойствие последних тридцати минут внезапно испаряется.
Небо объято пламенем. Океан объят пламенем. А Эми уже давно под водой!
Я ударяюсь в панику. Решила утопиться?
Распахиваю стеклянные двери на террасу и лечу вниз по ступенькам. Как был, в спортивных штанах и футболке, бросаюсь в волны, но не сразу нахожу место, где Эми нырнула, начинаю молотить руками по воде, рассекаю дождевые струи; во все стороны летят брызги, и я уже ничего не вижу. Затем замечаю чуть дальше по течению ее волосы. Девушка сидит на дне, скрестив ноги. Глаза закрыты, губы сжаты, на коленях камень. И я, больше не раздумывая, хватаю ее под мышки и рывком выталкиваю на поверхность.
Эми кричит с перепугу, отплевывается и отчаянно кашляет.
Я тоже кричу, сам не зная что. Инстинктивно хватаю ее крепче и тащу еще несколько шагов, пока вода не становится нам по щиколотки; и все же отпустить девушку не успеваю – ноги запутываются в моей тяжелой намокшей одежде, и мы падаем в полный рост на траву. Сперва я, а Эми поверх, саданув локтями прямо мне под ребра. Я зажмуриваюсь и ловлю ртом воздух.
Ее лицо прямо перед моим. Она смотрит на меня, тяжело дыша. В огромных зрачках отражается полное непонимание происходящего. Я тоже не могу подобрать слов. Волны опять и опять бьются о берег, а я тону в расплавленном меду и веснушках. Наконец, опомнившись, стряхиваю ее взгляд, беру за плечи и сталкиваю с себя на траву. Затем привстаю на локте и, наклонившись к Эми, спрашиваю:
– Совсем крышу сорвало?
Едва слышу собственный голос – адреналин гудит в ушах.
– Да что случилось?!
Хотя синяк от вчерашней травмы переливается всеми цветами радуги, девушка явно выглядит намного лучше. Словно океан смыл с нее все, от чего она столь отчаянно старалась избавиться. Но ведь то, что она сейчас хотела совершить… это же олицетворение отчаяния!
– Что случилось? – переспрашиваю я шокированно. – Хотела покончить самоубийством? Взять и утопиться? Хотя бы о других подумала!
– Скажи, ты нормальный? – Эми снова давит ладонями мне на грудь. Я ощущаю каждый из пальцев по отдельности. – Я не собиралась топиться!
– Я видел тот проклятый камень! Ты никогда бы не вынырнула! Потому что и не собиралась выныривать!
Тянет накричать на нее, однако голос с перепугу почти пропал.
Эми трясет головой. Ее волосы веером разметались по галечнику. В это время года по утрам часто случаются ливни. Вот и сегодня морось вдруг сменилась проливным дождем; на нас с шумом обрушиваются крупные капли. А рядом по-прежнему набегают на берег волны. Да тут еще и сердце гулко стучит в груди; я подаюсь ближе к ней, потому что иначе ничего не слышу.
