Не успѣлъ мистеръ Боффинъ шепнуть, что онъ готовъ, какъ въ лавочку ввалился, ковыляя, мистеръ Веггъ.
— Товарищъ, какъ живете-можете? — заговорилъ веселымъ голосомъ сей джентльменъ.
— Такъ себѣ. Похвастаться нечѣмъ, — отвѣчалъ мистеръ Винасъ.
— Вотъ какъ! Мнѣ грустно, товарищъ, что вы такъ плохо дѣйствуете. Душа у васъ широкая не по тѣлу — вотъ оно что!.. Ну, а какъ нашъ общій капиталецъ, товарищъ? Припрятанъ за семью замками?
— Желаете взглянуть? — спросилъ Винасъ.
— Что жъ, если ваша милость будетъ, — отвѣтилъ, потирая руки, Веггъ, — желаю взглянуть вмѣстѣ съ вами. Или, какъ говорится въ однихъ стишкахъ, что недавно положены на музыку:
Повернувшись спиной къ мистеру Веггу и повернувъ ключъ въ замкѣ, Винасъ досталъ документы и протянулъ его своему другу, придерживая, какъ всегда, за одинъ уголокъ. Мистеръ Веггъ взялъ его за противоположный уголокъ, опустился на мѣсто, только что освободившееся изъ-подъ мистера Боффина, и внимательно осмотрѣлъ.
— Все въ порядкѣ, сэръ, — выговорилъ онъ медленно, съ явной неохотой выпуская бумагу изъ рукъ. — Все въ порядкѣ.
Онъ жадно слѣдилъ за товарищемъ, пока тотъ, снова показавъ ему спину, пряталъ бумагу и поворачивалъ ключъ.
— Ну что, ничего новаго? — спросилъ мистеръ Винасъ, возвращаясь къ своему стулу за прилавкомъ.
— Есть кое-что, сэръ, — отвѣчалъ Веггъ. — Сегодня по утру случилось кое-что новенькое. Эта хитрая старая лиса, этотъ кулакъ и грабитель…
— Мистеръ Боффинъ? — подсказалъ Винасъ, бросивъ быстрый взглядъ на трехъ-футовую улыбочку аллигатора.
— Къ черту «мистера»! — закричалъ Веггъ въ порывѣ благороднаго негодованія. — Просто Боффинъ. Мусорщикъ Боффинъ… Такъ вотъ, этотъ Боффинъ, этотъ жирный старый кабанъ, сегодня утромъ прислалъ ко мнѣ во дворъ свое подлое орудіе — какого-то парня, по имени Слоппи. Я говорю ему: «Что вамъ здѣсь нужно, молодой человѣкъ? Это дворъ частнаго владѣльца». И что жъ бы вы думали? Онъ достаетъ записку отъ другого мошенника, тоже гірихлебателя Боффина, — того самаго, что сталъ мнѣ поперекъ дороги. «Симъ уполномачиваю мистера Слоппи присматривать за работами по свозкѣ мусора». Да вѣдь это посягательство на нашу собственность, мистеръ Винасъ!
— Вы забываете, что онъ еще не знаетъ о нашихъ правахъ, — замѣтилъ мистеръ Винасъ.
— Такъ надо ему намекнуть, да пояснѣе, — такъ, чтобъ онъ почувствовалъ! Ему вѣдь только палецъ протяни — онъ и всю руку захватитъ! Дай только ему волю теперь, и прощай тогда наши денежки! Я вамъ вотъ что скажу, мистеръ Винасъ: мнѣ становится невтерпежъ. Я долженъ расправиться съ этимъ Боффиномъ, иначе меня разорветъ на куски. Не могу смотрѣть на него равнодушно! Когда я вижу, что онъ кладетъ руку въ карманъ, мнѣ такъ и чудится всякій разъ, что онъ въ мой карманъ залѣзаетъ. А когда онъ деньгами въ карманѣ звенитъ, мнѣ кажется, что онъ моими денежками играетъ. Это больше, чѣмъ могутъ вынести человѣческая плоть и кровь. Да что я! — добавилъ мистеръ Веггъ, внѣ себя ртъ гнѣва. — Деревяшка этого не вынесетъ — не то что плоть и кровь!
— Но, мистеръ Веггъ, вѣдь вашъ планъ быль такой, чтобъ не трогать его, пока не будутъ свезены кучи, — сказалъ Винасъ.
— Позвольте, мистеръ Винасъ, — возразилъ Веггъ, — а развѣ въ мой планъ не входило, что если онъ начнетъ шнырять и разнюхивать по всему двору, то надо ему пригрозить, дать ему понять, что онъ не имѣетъ никакихъ правъ на имущество, — словомъ, надо сейчасъ же зажать его въ кулакъ? Развѣ это не входило въ мой планъ, мистеръ Винась?
— Входило, мистеръ Веггъ.
— Вы это справедливо сказали, товарищъ! Входило, — подтвердилъ Веггъ, приходя въ лучшее расположеніе духа, благодаря уступчивости мистера Винаса въ этомъ пунктѣ. — Прекрасно! А какъ вы назовете то, что онъ посадилъ намъ на шею свое подлое орудіе — этого парня? Развѣ это не значитъ шнырять и разнюхивать? И вотъ за это надо прищемить ему хвостъ.
— Не ваша вина была, мистеръ Веггъ, я долженъ сознаться, что онъ тогда спокойно ушелъ съ бутылкой въ карманѣ,- замѣтилъ Винасъ.
— Опять-таки справедливо и прекрасно сказано, товарищъ! Не моя была въ томъ вина. Уже я бы вырвалъ у него бутылочку! Вѣдь это выше человѣческихъ силъ. Приходитъ человѣкъ, какъ тать въ нощи, роется въ чужомъ добрѣ (потому что его добро скорѣе наше, чѣмъ его, мистеръ Винась: вѣдь можемъ отобрать у него все до послѣдней соринки, если онъ не закупитъ насъ по нашей цѣнѣ…), выкапываетъ изъ нѣдръ земли чужую собственность и уноситъ съ собой… Нѣтъ, этого нельзя вытерпѣть! И за это тоже надо прищемить ему носъ.
— Какъ же вы предполагаете это сдѣлать, мистеръ Веггъ?
— Носъ-то ему прищемить? — переспросилъ этотъ почтенный джентльменъ. — А такъ, что я нанесу ему оскорбленіе прямо въ глаза. И если только онъ посмѣетъ отвѣтить хоть словечкомъ, я крикну ему прежде, чѣмъ онъ успѣетъ перевести духъ: «Еще одно слово, грязная собака, и ты пойдешь съ сумой!»
— А если онъ ничего не отвѣтить, мистеръ Веггъ?
