Официант разносит сок, Рома поднимается, берет два стакана и протягивает мне один. Я поднимаюсь за ним, забираю и стукаемся.
– Не испорти все еще раз. И за девочек.
Чокаемся и выпиваем.
– Пойдем, – Рома собирает ноутбук и бумаги.
– Я расплачусь за твою щедрость, – усмехаюсь ему.
– Я надеялся, что ты предложишь, твой все таки праздник, ты и проставляешься.
Я оставляю неприлично большую сумму в кафе, но рад, что Рома меня выслушал и что они не вместе. Она одна. Никого к себе не подпускала. Значит, есть шанс, что все-таки думала обо мне. Давала призрачный шанс нам на примирение.
– Поехали со мной. Потом заберешь машину.
– Куда?
– Будем праздновать.
Спустя полтора часа мы стоим под окнами роддома. Приехали Егор с Онежей и Катей, Валера с Вовкой и мы с Юрой. В этот момент я - это не я. Это подросток, еще не отшлифованный законами, правилами и этикетом. С меня сорвали эту оболочку, вручили связку шаров и тремя медведями. Рядом с нами анимированная панда и пиротехник.
Мне почти тридцать, а я реально стесняюсь. Когда все радуются за Сашу и празднуют рождение, я… для меня это что-то большее. Она и не представляет, как сложно быть другим не наедине. Вроде бы они все мои друзья, у двоих из них есть семьи. И я помогал им бороться за любовь, спасать жизнь, а сам… а себе сложно.
– Все тихо, я звоню. – Предупреждает Онежа. – Саш, привет, ты как? – Мы замираем и молчим… – Поздравляю, моя девочка. Мы так рады за тебя. Хотим скорее тебя и малышек увидеть. Саша, ты возле окна лежишь? … Тогда смотри.
Онежа кивает. Пиротехник запускает фейерверк. Аниматор включает громкую музыку.
Вверх тонкими светящимися струями летят заряды, взрываются тысячами мелких частиц. Я не смотрю на них, но вижу в отражении ее окон. Папа рассказал, где.
Знаю, что она смотрит. Хочется, чтобы улыбнулась и отвлеклась хоть немного от прошедшей операции. Я и не надеюсь, что она подойдет. По правде я даже не хочу, потому что тогда мне придется делать то, что сказал Ромка. И дело не в самом факте, а при всех. И это будут не только друзья, это будет весь чертов центр. И весь центр завтра будет знать, что у моего отца родились внучки. А сплетни добавят горчинки. Мы счастливые родители, но по отдельности.
Вижу в окне тень и замираю. Саша.
Упирается руками в подоконник. Смотрит то на нас, то на панду, то на салют. Прикрывает ладошкой рот.
– Саня, – кричит Ромка, – вот кому все равно на окружение. Он всегда делает то, что нравится и кайфует от этого. Саша машет ему. – Поздравляем!
Все поддерживают его, повторяют. Я понимаю, что между ними ничего нет, но машет ему, не мне.
Давлю в себе ревность. Да, это оказалось сложнее, чем я думал, но когда мы вместе, я всегда буду думать о том, что произошло.
– Ну, – оборачивается ко мне, – давай. – Машет мне.
Проще разобрать двадцать дел и написать десяток исков, чем сейчас приотпустить ленту в руках , чтобы шары резко взмыли вверх, подхватываемые легким ветром.
Саша приоткрывает рот, легкое движение головой вверх. Следит как шары поднимаются вверх, выше окон. Улетают в небо.
Рома подпрыгивает, хочет успеть достать, но охапка шаров улетает вверх вместе с медведями.
Ребята гудят мне, я и тут испортил все. Но смотрю на Сашу, она смеется.
Мы провожаем улетающий вверх подарок. Ветер вверху сильнее и начинает сносить его в сторону деревьев.
Взглядом по окнам. Пол род центра следит за моим фиаско и ахает, когда шары цепляются за одну из веток и останавливаются.
– Дядя Юраааа, ну как так? – журит меня Катя. Я закрываю глаза и смеюсь.
Действительно, так волновался, что сделал все еще хуже.
Снова смотрю на Сашу, она со всех переводит взгляд теперь на меня. Больше всего хотел бы сейчас остаться с ней наедине и обо всем поговорить.
К нам подходит охранник, говорит, что уже поздно и мы всех детей разбудим. В общем нам пора.
– Поздравляем! – орем все вместе. Рома заводит, Валера с Вовкой поддерживают, Катя, Егор, Онежа. Я подхватываю и вместе с ними поздравляю.
А потом все начинают поздравлять и меня. Обнимают, я снова чувствую эту поддержку. Чувствую, как она смотрит, как понимает сейчас, что мы связаны, что у нас больше общего, чем она думает.
Рома вдруг оборачивается к окнам, обнимает меня за шею и поднимает голову.
– Саш, – кричит ей, – прости его.
Саша смотрит на нас. Отворачивается. Переводит взгляд на дерево, на медведей этих плюшевых в шарах.
– Вова, – зовет Валера, я следом за другом оборачиваюсь на его сына. Вовчик уже пытается залезть на дерево.
– Батя, я сейчас достану.
– Вова, – одергивает Валера и идет к нему. – Вова, стой.
Мальчишка не слушается, все равно пытается залезть.
Центром внимания становится злополучное дерево и шары с медведями. Лучше бы они в небо улетели.
– Папочка, ну, папочка, – Катя начинает дергать Егора за руку, – достань мишек. Им холодно там будет ночью.
Егор на меня смотрит и переводит взгляд на дерево.
– Катюш, мишки там будут ждать пчел, те им меда принесут.
– Это как Винни-Пух?
– Да, как Винни-Пух, – соглашается со всем Егор, лишь бы все забыли про дерево.
– Ага, – встревает Вовка, – а у Винни-Пуха потом лопнул шар и он упал.
