– Слушай, ты своих ищи родственников, к моим не лезь. Варя мне как родная. И то, что это не так по факту, не должно никого волновать.
– Да я понял, Егор. Успокойся. Я обещал не говорить, значит, не скажу.
– Успокоишься тут.
Напряжение становится сильнее. Сейчас я чувствую спокойствие и стабильность только в семье. Вокруг все уплотняется, давит ответственностью и опасностью. Дружба, которую так пытаюсь сберечь на всех направлениях, на грани. Хочу как лучше, но все будто видят в этом подвох.
Теперь и Саше лучше не говорить ничего, но с ее интуицией, которая, кажется, обострилась с родами, сложно что-то утаить.
Для семьи Егора, я как ложка дегтя. И я их понимаю. Они удочерили Варю, она стала им как родная, и для себя они решили, что так будет всегда. А тут я со своей правдой.
Но неужели они не думали, что когда-то ее настоящие родственники могут заинтересоваться тем, кто она и где сейчас?
Кот запрыгивает на стул на кухне. Мурчит что-то. Хоть он поел. Зато мне уже не хочется.
Я снова беру свой телефон и набираю Сашу. Просто услышать голос и успокоиться.
У нее там на заднем фоне детское кряхтение. Я невольно улыбаюсь, когда представляю, как весь этот женский батальон переедет ко мне. А потом чуть-чуть подрастет. А потом еще чуть-чуть подрастет. Хорошо, что они мне родные, и я точно знаю, что никого не удочерял.
– Юра, я такое тут нашла!
– Что?!
– Я тебе потом расскажу. Не по телефону.
– В дневнике Комарова?
– Да.
– Почему потом? – Саша молчит, значит, не может говорить. – Ты не одна?
– Да.
– С Сарой?
– Да.
Еще и Сара знает Варю. Вся ситуация с Варей, как воздушный шар, а вокруг много-много иголок. И кто-то когда-то где-то да проколется и тогда… будет взрыв!
– Ты же ей ничего не рассказывала?
– Нет.
– Отлично. Не надо. Там что-то важное?
– Мне кажется, да. Одна история выбивается из всех.
– Не дождусь завтрашнего дня, чтобы послушать.
– Что предлагаешь? – Саша загадочно намекает.
Я и отдохнуть хотел сегодня, выспаться, и Сашу увидеть, и историю послушать.
А, к черту. Высплюсь в следующий раз.
– Отпускай Сару домой, я буду у тебя в течение часа.
– Жду, – Саша как будто этого и добивалась.
И я приезжаю, как обещал. Застаю еще Сару. Она ждала меня, я прошу собрать заодно Сашины вещи, чтобы можно было перевезти все. Раз Валера рекомендовал эту девушку и с ней дружат Варя и Ева, то я ей доверяю.
Как только няня уходит, зажимаю Сашу. Прежде всех рассказов, хочу ее. Окунуться в нее, забыть хоть на какое-то время всю эту чертовщину вокруг. Я и про Егора теперь не могу рассказать, и дело даже не в Варе, не хочу для Саши лишних переживаний. Она должна быть спокойна, а я своей работой и просьбами только ввожу ее в напряжение.
Мне-то привычно, а ее надо беречь. Пусть дневник читает, раз уж попросил, но в остальное буду все же стараться ее не вмешивать. Ради ее же здоровья и спокойствия.
Целоваться долго не дают. Тыковки ворчат недовольно. Словно требуют и моего внимания к себе. Мы идем с Саней к ним. На руки не беру, но касаюсь пальчиком, глажу. Садимся рядом с ними и начинаем покачивать кроватки, чтобы засыпали.
– Юра, – шепчет Саша, – они действительно практиковали ЭКО, хотя тогда еще у них не было лицензии. – Понимающе киваю, это уже понятно. – Но для женщин, которые не могли иметь детей, это был выход, а для них подопытный материал.
– Немудрено, что их убили, доэкспериментировались.
– Но там не отмечено, кстати, каких-то уродств или пороков. Да, есть несколько историй, когда яйцеклетки не прижились, и случился выкидыш, но меня заинтересовала другая история. Она немного жутковатая и выбивается из всех. Везде стандартно: пара пришла, обследование, процедура, потом дети.
– И что? Никто ни разу не обратился к ним с жалобой?
– А они так по бумагам все проводили, будто стандартная хирургическая операция. А беременность, получается, возникала уже после. Там точно этот процесс не описан, но я так поняла, что они продумали этот момент.
– И деньги, наверное, за это получали неплохие?
– Еще бы.
– Может, их из-за денег и убрали… Так что там за случай? – Я проверяю дочек, они уснули. Останавливаюсь и тяну Сашу к себе на колени.
– Один мужчина, тут он обозначен как заказчик номер двадцать семь, захотел, чтобы ему выносили ребенка от его умершей девушки. – Саша наоборот тянет меня на кровать полежать. – У нее был онкология, но перед смертью, я так поняла, они взяли у нее яйцеклетку. Дальше, нашел суррогатную маму, которая согласилась выносить ребенка для этого мужчины и умершей женщины. – Задергивает шторы, чтобы приглушить свет.
– Что необычного? – Поправляю подушку и ложусь.
– Тут достаточно подробно расписано, очень много попыток с яйцеклеткой той больной девушки. Параллельно проводились опыты с яйцеклеткой суррогатной матери. – Саша открывает блокнот и листает при мне. Я ничего не понимаю в этом, но ей доверяю.
– Зачем?
– Ну, я так поняла, чтобы сравнивать результаты желаемого образца и здоровой женщины.
– И?
– Яйцеклетка той больной женщины оказалась непригодной для ЭКО.
– И его не сделали?
