– Если что-то сделаю не так или больно, останови, – шепчу в губы, в ответ кивает головой.
Оставляю ее без халатика, но прощупал уже, что на ней бюстгальтер, трусики и бандаж на животе.
Чтобы ничему не повредить, трогаю только оголенные участки кожи. Дрожит выдыхая. Значит, я все правильно делаю. Плечи, шея, губы, руки. Кажется, что все стратегические места под запретом, но я специально влажно ее целую в самые, казалось бы “неэрогенные зоны”, чтобы еще больше усилить ее ощущения. А темнота скрадывает ее загоны по фигуре.
Не отталкивает, стягивает мне волосы, выгибается и тихо постанывает.
Все правильно, значит, делаю.
– Я сделаю все, что ты хочешь, но ты должна мне сказать, что и как. – Саша выдыхает. Я упираюсь руками в стену за ее спиной и нависаю над ней. Жду. Она ведь, что-то уже знает, что ей надо. – Если я буду делать то, что хочу я, то могу тебе навредить, поэтому говори.
Саша кладет руки мне на плечи, и подталкивает, чтобы опустился перед ней на колени. Не отпускает. Сжимает крепче пальцы и тянет к себе.
Через полчаса я наконец добираюсь до остывшего ужина. Саша, удовлетворенная и довольная, лежит на кровати и листает дневник Комарова.
– Хреновый из меня прокурор, Саш. – Тихо говорю, чтобы никого из дочек не разбудить. – Я знаю правду, и выменял свое молчание о ней на какой-то дневник.
– Зато ты стал… ммм… человечней что ли? – Саша откладывает записную книжку и смотрит на меня. – Раньше ты бы правду выдал и глазом не моргнул, не думая о чувствах других. А сейчас ты спросил совет. И это не твое решение, а решение родителей этой девушки. – Сашины слова мелкими иголочками проходятся по позвоночнику. Что касается друзей, я всегда старался все взвешивать и помогать. Но Саша не знает, о ком речь, думает о посторонних. – Ты же сам говорил, что если это не угрожает чьей-то жизни или не противоречит закону, то ты не вмешиваешься.
– Вроде и правильно все, а осадок так себе.
– Юра, так что с этим дневником? – Саша показывает мне и снова его открывает.
– Выменял на молчание. Надеюсь, что там будут какие-то разгадки. Ты сможешь перевести или Валеру попросить? Но я не хотел бы и его в это посвящать.
– Нет уж, я сама. Мне тоже интересно теперь, что там такое произошло. Может, мне понадобится чуть больше времени и словарь медицинский пошерстить, но я разберусь. Не сомневайся.
– Да я не сомневаюсь, – улыбаюсь ей. После душевой она прям расслабилась и будто отдохнула. А я зато чувствую, как плечи горят от ее ногтей.
– Не хочешь рассказать мне, что за девушка?
– Я… хочу Саш, но боюсь, как бы ты не проговорилась. Там, где знают двое, знают все. Я хочу тебя обезопасить. Не знаешь, значит, и не расскажешь.
– Значит, это кто-то кого я знаю. – Я молчу. – Так у нас общих друзей не так и много. Онежа? – Отрицательно киваю, но она так близка. И врать не хочу. Если догадается или злиться начнет, расскажу, конечно. – Да кто ж еще? Сара? – Отрицательно машу головой. – Ева?
– Нет, это не Ева.
– Так, не говори. Сама догадаюсь.
– Ты главное, не рассказывай никому про этот дневник и наше расследование. Никто не должен знать.
– Да, мне прям не терпится уже начать его читать. Ты ешь, а я начну.
Доесть не успеваю, просыпается Аня, но Саша так увлечена новым занятием, что к дочке подхожу я. Беру малышку. В моих руках, она как несуразно маленькая горошинка в стручке.
– Ты такой милый папочка, - поднимаю на Сашу глаза, а она наводит на меня камеру и фотографирует. – Я тебе отправлю.
– Хорошо.
– Я вот смотрю на тебя и понимаю уже, что будешь их баловать.
– С чего это ты взяла? Детей нельзя баловать, а то сядут на шейку и свесят ноги.
– Потому что, ты балуешь меня, а дочки это часть меня. И они девочки. И на шею они твою все равно сядут, и ножки свесят, и будешь ты их по очереди носить и ничего не сделаешь.
– Да?
– Да.
– Надо тогда плечи подкачать, а то не удержу троих. – Отшучиваюсь, не загадывая, как там будет потом. – Как Сара справляется?
– У нее хорошо получается, очень ловко. Юра, она будет жить с нами, я одна точно не справлюсь, по крайней мере пока.
– Как скажешь. Мама уже дома занимается ремонтом, пока одну комнату переделываем под детскую. Я собираюсь перевезти детские вещи и кроватки, которые ты купила, туда. Твои вещи перевезти тоже или ты хочешь сама их собрать – перебрать?
– Сама, Юр, а что со свадьбой?
– Там есть пока вопросы, но я их решаю. Ты же подождешь? А то я уговаривал, а теперь оттягиваю время.
– Подожду.
На столе вибрирует мой телефон, но Саше ближе, поэтому берет она. Недовольно смотрит на экран, но разворачивает ко мне. Вика.
– Давай, я подержу Аню и покормлю заодно, отвечай, если важно.
Обмениваю дочку на телефон и отвечаю на звонок.
– Юрий Александрович, я возвращаюсь.
А я все надеялся, что она передумает. Сажусь на кресло, чтобы специально говорить при Саше. Мне скрывать нечего.
– Все-таки не передумала?
– Нет, ради Романа, можно и рискнуть. – Отвожу глаза от Саши и закатываю глаза. Прикладываю указательный палец к губам, показывая ей, чтобы молчала, и включаю громкую связь.
– Сдался тебе Ромка.
– Вы не понимаете, я может, всю жизнь искала такого парня.
