– Искал ли он тебя?
Говорю, как есть. Как говорит Саша, не задумываясь, что могу обидеть.
– Раз он не женат, значит, в поиске.
– Где ты будешь жить?
– Мне дадут служебную квартиру.
– Даже так?
– Да, Антонов звонил, мы с ним проговорили почти час. Он интересный, кстати. Умный. – Саша настораживается, меня тоже это беспокоит. – Уточнял, приеду ли я и когда, потому что место уже освободил. Лену уволил.
– А почему не сказал?
– Сказал обтекаемо, что она не справляется.
– Интересно, не боится, что она его сдаст?
– А он сказал, если что, у него знакомые в генеральной прокуратуре, он выкрутится, а вот если она откроет рот – весь компромат вскроется и ей никто не поможет.
Саша поднимается, чтобы переодеть Аню, а малышка начинает хныкать.
– Ой, у вас там дети, да?
– Да, Вика.
– Тогда не буду отвлекать. Как прилечу, вам сообщу. Наш же договор в силе?
Саша оборачивается и вопросительно смотрит на меня.
– В силе, – отвечаю Вике, но смотрю в глаза Саше.
– Отлично, тогда до свидания.
– Какой договор? – тут же переспрашивает Саша, когда я отключаюсь и достает новый памперс.
– С Викой все очень опасно. Я поэтому и держу ее возле себя. Антонов положил на нее глаз, пригласил в столицу. Если она заговорит, в общем, могут появиться проблемы, поэтому мне выгодно ее контролировать и дружить. Я вроде доверяю, но блин, не до конца. А договор, что она рассказывает мне все об Антонове, а я знакомлю ее с Ромкой за это.
– Положила на него глаз?
– Не знаю.
– А ты ей что-нибудь рассказывал о нем?
– Нет, предупредил, что вряд ли у нее что-то получится.
– Почему?
Ответа не прозвучало. Потому что это Варя.
Варя, черт! Если они сестры, и обеим он нравится, что будет с Варварой, когда узнает, что он встречается с ее сестрой?
– Что, Юра? – Саша переспрашивает, пока я сопоставляю все факты.
Если им двоим нравится один человек, то ни о какой дружбе и речи не будет. Лучше им в таком случае вообще не встречаться и не знать друг о друге.
– Прости. Задумался. Что ты спрашивала?
– Почему у Ромы и Вики не получится?
– Да он не встречается ни с кем, так, хобби свое удовлетворяет.
– Ты про что?
– Я про съемки.
Саша тут же напрягается, понимает, о чем я говорю, но я стараюсь не думать об этом и не представлять. Это что-то обособленное от нас.
– Ты прав, не каждая девушка на это согласится.
– Хочешь, сказать, что он может бросить это ради нее?
– Он не может просто так выйти из этого. – Саша так легко это говорит, уверенно.
– То есть не может? Хочет, но не может?
– Только ты не говори никому, я обещала не рассказывать.
– Что не рассказывать?
– Я толком ничего не знаю, но как ты говоришь, от своего хобби, он не может просто так взять и отказаться.
– Почему ко мне не обратится?
– Потому что это не законно. А ты как никак прокурор.
Охренеть, какой я прокурор.
Делаю свой фирменный массаж и усыпляю своего прокурора. На фоне беременности и родов, все дни слились в один поток. Вроде и приятно, но хочется вырваться куда-то, переключиться. А Юрины загадки отвлекают. Мне хочется окунуться в них, чтобы переключиться с каждодневной рутины.
Приглушаю свет, беру на руки Таню, которая проснулась. Качаю ее, кормлю и скачиваю несколько медицинских словарей.
Первые страницы даются с трудом. Выписываю сразу слова, которые забыла и которые повторяются несколько раз. Пытаюсь уловить суть.
– Саш, ты чего не спишь?
– Я читаю, спи. – Киваю Юре.
– Давай отдыхать, днем почитаешь записки Комарова. А то заберу книжку.
Так интересно, что не хочется отрываться, но он прав. Днем сил надо больше. Сейчас, пока все спят, надо тоже отдохнуть.
Гашу свет и ложусь к Юре. Он в полусне обнимает меня, притягивает к себе и целует в шею. И я отключаюсь моментально.
Кажется, только глаза закрыла, как уже кто-то хнычет. И я бы даже сделала вид, что не слышу, и дала Юре возможность подняться, но там два тонких голосочка в унисон.
Это самый страшный сон молодой мамы. Когда двое одновременно начинают плакать и не знаешь, за кого первого взяться.
– Саш, они чего-то хотят.
С силой раскрываю глаза, Юра стоит рядом с двумя на руках.
Мне должно быть страшно, а мне смешно. Сонный, взъерошенный с двумя девчонками. Третьей только в зубы не хватает.
Я забираю одну, кормлю ее, Юра – вторую.
Чтобы не уснуть снова открываю дневник лаборанта. Сначала исследования клеток. Ничего конкретного. Выписки из энциклопедии, потом гипотезы и опыты. Он много работал, этот Комаров. Дотошно. На одной из страниц замечаю какие-то цифры в кружочке, но что они обозначают, не знаю.
– Саша, она спит уже, – Юра шепчет и забирает у меня дочку, уносит ее, а мне не хочется прерывать исследования записей Комарова. Понять, что же было такое компрометирующее кого-то, за что его могли убить.
Юра насильно забирает дневник, выключает свет, чтобы мы еще поспали несколько часов до утра.
Я обнимаю его, целую, но сон быстро утягивает обоих в рассвет.
– Что там вычитала? – спрашивает за завтраком и кивает на дневник, который уже открыт и рядом со мной.
– Пока так, опыты с клетками.
– Ничего интересного?
