Это грело мне душу, когда меня отвезли на окраину и выкинули из машины словно мешок картошки. У нас с Дарси всегда будет наше прошлое, и никто, даже доктор Зак Фостер, не сможет его у нас отобрать.
Мне просто требовалось время подумать. Я был уверен, что смогу во всем разобраться. Я всегда считал себя немного пессимистом, но, когда дело касалось Дарси Рид, вел себя как неисправимый оптимист.
Пока, чтобы выиграть время, мне придется следовать плану Зака. Это неприятно, но я выдержу.
Как он и сказал, я пойду к ней сейчас.
Отказавшись от идеи поехать за обезболивающим, Дарси решила создать собственное болеутоляющее средство, смешав старые запасы диазепама с недавно купленным джином, – так человек, страдающий агорафобией, готовит ужин из кускуса и бульонного кубика.
Сообщение от Элис, что нашелся покупатель на коттедж, только ускорило падение в алкогольное забытье, но как только Дарси там оказалась, ее начали мучить сильные боли в желудке. Подозревая, что это последствия смешивания токсинов в больших количествах, Дарси подумала было позвонить Нелл, но тут же вспомнила о Кляксе, Джастине и ребенке. Ей стало еще хуже.
Возможно, ей стоило пойти на пляж и выбросить что-нибудь в море. Например, цепочку Джастина. Или ошейник Кляксы. Или ту глупую чашку из Венеции, которую давно следовало хорошенько отмыть. Прилив уже начался.
«Иззи беременна… Иззи беременна…»
– Что? – спросил мужской голос.
Она определенно узнала этот высокомерный тон. Она была уверена, что где-то уже его слышала. Возможно, когда пыталась разговаривать по-испански и не могла правильно спрягать глаголы… Потом Дарси поняла, что не заметила, как сняла трубку.
Ее рука дрожала, словно в телефоне включился виброзвонок. Она даже не слышала, как он звонил.
– А-а, привет, – сказала она, проглотив слезы, и невидящими глазами уставилась на безделушки на полке над камином, те самые, которые так понравились Джастину, когда он первый раз пришел к ней. Когда это было? Она никак не могла вспомнить. И с чего это Зак ей звонит? Она понимала, что бубнит что-то невразумительное, словно бродяга на лавке в парке. – У меня болит живот, – грустным голосом сообщила она.
После этого Дарси опустила голову, уронила телефон, и ее стошнило прямо в колени.
– Никуда не уходи, детка. Я уже еду.
Зак ждал, пока ему привезут чименею[21] из кованого железа, которая, по идее, должна была добавить изюминку в его лишенный жизни сад. Поэтому он настоял на том, чтобы Дарси поехала с ним в пляжный дом, чтобы он не пропустил доставку и потом не пришлось платить двести фунтов и забирать печь самостоятельно.
Он привез с собой специальный гигиенический пакет, который прикрепил к ее шее, прежде чем помочь забраться в машину. Дарси чувствовала острое желание броситься к дороге, но что-то в поведении Зака, в том, как он помогал ей садиться в машину, пока она закатывала глаза и производила ртом странные звуки, заставило ее отказаться от этой мысли.
В комплекте с гигиеническим пакетом шла кулиска и усиленная горловина, но это не помешало Заку затормозить и вынести Дарси из машины сразу, как только она снова начала тяжело дышать. Он явно очень трепетно относился к машине, опасаясь, что рвотные пары могут испортить кожаный салон его джипа, словно водитель такси, который, привезя родственников усопшего на кладбище, начинает бодро выгонять пассажиров из машины, если кто-то из них просит приоткрыть окно.
Когда Дарси перестало тошнить, она разревелась прямо на обочине, освещаемая аварийными габаритами джипа, что лишь усугубляло ее унижение от всей этой ситуации. Она начала рассказывать Заку о Кляксе, но потом поняла, что плачет громче, чем разговаривает, и замолчала, но была не в силах перестать лить слезы, не говоря уже о том, чтобы подняться на ноги.
К тому времени, как Зак поднял ее, вытер рот и запихнул обратно в машину, прицепив к шее свежий пакет, Дарси начала думать, что, с другой стороны, хуже уже быть не может.
Склонившись над ведром, Дарси мечтала, чтобы Зак прекратил читать ей лекцию о слизистой оболочке желудка и медленном отказе внутренних органов, а лучше бы подержал волосы, пока ее тошнит. Два часа назад они выяснили, что она приняла недостаточно токсинов, чтобы причинить себе серьезный вред. Дарси убедила Зака, что не пыталась вызвать передозировку, а просто хотела заглушить боль.
– Черт… – простонала она, чувствуя, как стены вокруг ходят ходуном. Лекция Зака ей ничуть не помогла. – Черт…
– И откуда у тебя вообще столько диазепама?
«Моя мать выстрелила себе в лицо, и я обнаружила ее труп, – хотелось ей ответить. – Когда такое случается, тебе выдают пожизненную порцию успокоительного».
– Оставь меня в покое, – пробормотала она, опустив голову, чтобы выплюнуть очередную порцию рвоты, и жалея, что Зак не брокер и не продавец автомобилей, а чертов врач.
Зак замолчал, по всей видимости, решив, что она вот-вот раскается в том, что сделала с собой.
– Послушай, я обычно такого не советую, но думаю, что ты могла бы выпить кофе. Он бы тебя взбодрил. Ты выглядишь изможденной.
