Мы подошли к домику, и я толкнул дверь. Внутри было темно и тихо, чему мы были очень рады. Я поднял один из деревянных ставней и закрепил его. В домик ворвался холодный воздух, но так я хотя бы мог услышать звук мотора и заметить свет фар. Мы сели на любимую скамейку лицом друг к другу. Как обычно, я обнял Дарси и начал целовать в губы. Она дрожала то ли от холода, то ли от возбуждения.
– Подожди, подожди, – пробормотала она, отстраняясь. – Достань фонарик.
Я заколебался, но потом послушно встал на скамейку, потянулся и достал со стропил фонарик, который мы оставили там пару недель назад. Я повертел его замерзшими пальцами, пытаясь включить, и наконец наши колени осветил слабый лучик.
Дарси засунула руку в сумку, с которой нигде не расставалась. За последние несколько недель я узнал, что Дарси очень организованная девочка. Она всегда носила с собой карту, презервативы, зажигалку и пачку бумажных салфеток. Я бы не удивился, если бы она выудила из сумки чайник и банку с мясным экстрактом, чтобы приготовить нам бульончик.
Дарси обладала практичностью, которая, я был уверен, пригодится ей, когда она станет шеф-поваром. Я представил, как она работает в той маленькой апулийской траттории, о которой рассказывал Бретт, одной рукой подавая пасту, а другой вымешивая тесто для пиццы, не забывая посыпать блюда пармезаном, и все это с ослепительной улыбкой, пока ее босс вполголоса бормочет ругательства.
«Маме бы она понравилась», – подумал я.
И уже не в первый раз эта мысль огорчила меня. Вы редко занимаетесь чем-то настолько незаконным, что даже ваша мать заложила бы вас, если бы узнала. Она бы не смогла и дальше ходить в клуб вязания, если бы нас раскрыли. Как только ее подружки пронюхают о подобной истории, пиши пропало.
– Я купила тебе подарок на Рождество, – сказала Дарси, протягивая небольшой пакет, завернутый в бумагу.
Сначала я запаниковал. В прошлую субботу я купил ей серебряную цепочку в довольно известной сети ювелирных магазинов – ну что за ублюдок! – разнервничался и спрятал коробок в дешевый пластиковый пакет, который засунул в один из ящиков в кухне под меню из местного китайского ресторана и уведомление городского совета о рождественских благотворительных акциях.
«Что ей толку от украшений, придурок? Что она скажет, когда мать или любопытная сестра спросят, откуда у нее цепочка? А если она ей не понравится? Она слишком вежливая, чтобы сказать об этом».
Я взял пакет.
– Спасибо, – поблагодарил я. – Не стоило.
– Мне захотелось, – ответила она, и я поверил. Дарси мягко рассмеялась. – Не надо так радоваться, мистер Л., – добавила она. – Вам может не понравиться.
Я знал, что мне понравится все, что дарит Дарси. Я развернул бумагу, на которой были изображены два помощника Санта-Клауса, целующихся под омелой, открыл картонную коробку и вынул предмет, завернутый в пузырчатый упаковочный материал.
Это была медная фигурка длинноволосого мужчины с электрогитарой в руках. Холодная, тяжелая, красивая фигурка размером с ладонь.
Когда Дарси начала ходить ко мне домой, у меня появилась сентиментальная привычка играть для нее любовные песни на акустической гитаре. Это продолжалось до случая с миссис Паркер, когда нам пришлось перенести свидания в этот домик. Везти гитару сюда казалось глупой затеей.
– Дарси… – вздохнул я, рассматривая статуэтку, словно мне только что дали какую-то награду – за то, что я самый большой в мире извращенец, например! – и теперь я ищу слова, чтобы поблагодарить за эту честь.
– Нравится? – шепнула она, от волнения сжав мою ногу. – Он похож на тебя.
– Да, нравится, – ответил я честно. – Классно!
– Нелл помогла мне выбрать ее.
Мое сердце замерло, отказываясь биться.
– Что? – выдохнул я. Дарси обещала никому не рассказывать о наших отношениях. Возможно, по глупости я ей поверил. – Что ты имеешь в виду, Дарс? Когда ты рассказала Нелл?
Я не был знаком с Нелл Дэвис. Странная иерархическая система в Хэдли Холл предполагала, что самые зажиточные школьники редко общались с самыми бедными учителями, словно так они рисковали стать глупее. Но я знал, что Нелл была лучшей подругой Дарси и что ее мать чуть ли не считала Дарси своей дочерью. Именно поэтому мысли о клане Дэвисов (у Нелл тоже были сестры) заставляли меня нервничать. Матери, даже не родные, инстинктивно защищают детей.
Дарси удивленно посмотрела на меня.
– Я ничего Нелл не рассказывала. Я никому ничего не рассказывала. Я сказала, что это для дяди.
Я не знал, есть у Дарси дядя или нет, но быстро понял, что мне все равно. Я ощутил огромное облегчение.
– Черт, прости! – извинился я, обнимая ее. – Я запаниковал. Прости.
