– Мой любимый кофейник. У него удобная ручка.
Джастин рассмеялся.
– Приятно слышать. Я рад, что он пригодился.
Дарси улыбнулась и села рядом с Джастином. Две ярко-синие стрекозы пролетели у них перед носом в поисках воды и места для отдыха.
– Боже, как чудесно… – произнес Джастин, вдыхая ароматы и наслаждаясь видом ее запущенного сада. – У тебя тут много чего растет.
Она улыбнулась.
– Я слишком сильно люблю пчел.
Она протянула руку, чтобы предложить чуррос Джастину, но в последний момент заметила, что тарелка пуста, а Клякса с довольным видом облизывается. Она рассмеялась.
– Я бы предложила тебе завтрак, но, похоже, Клякса только что его съел.
– Все в порядке, – с улыбкой ответил Джастин, – у меня планы на завтрак.
Дарси почувствовала легкое разочарование.
– Прости, что я такой невоспитанный, – заметил он, отхлебнув кофе, и легко толкнул Дарси локтем в плечо.
– В смысле?
– Я не позвонил. Неделя выдалась безумная.
– А… – Она толкнула его в ответ. – Не беда. С Мэдисон все в порядке?
– Да, но на этой неделе она постоянно мочилась в постель. Думаю, ей надо просто пережить этот период. – Он посмотрел на Дарси. – Прости, что так получилось тогда.
– Боже, забудь, – ответила она, покачав головой, хотя не поняла, за какую часть вечера он извинялся.
Вдалеке послышался шум работающей газонокосилки.
– Так какие планы на завтрак? – спросил он.
Дарси улыбнулась.
– Если ты все еще не потеряла настрой, мы можем что-нибудь придумать. Мэдисон по пятницам едет к Хэлен, – сообщил он. – Это наша няня. У меня свободный день.
По радио Джон Хамфрис начал потихоньку напирать на Алекса Салмонда, который в ответ лопотал что-то бессвязное. Голуби ворковали громче, словно у них были серьезные сомнения в экономических выгодах поддержки подобной кампании.
Джастин с интересом смотрел на Дарси.
– Мне кажется, или тебе действительно это не интересно?
Она рассмеялась.
– Прости, заслушалась радио. Джон Хамфрис меня отвлекает.
Джастин криво усмехнулся.
– Хорошо, что тогда, у меня, мы не смотрели телевизор.
Дарси покраснела.
– Не знаю, что на это ответить без бокала вина в руке.
С пустоши послышался собачий лай. Клякса навострил уши, но этого было недостаточно, чтобы он решил сдвинуться с нагретого места.
– Прости, – извинился Джастин. – Ты права. Давай обсудим это позже.
– Хорошая мысль.
– Хочешь съездить днем в Норидж? У меня в машине кондиционер.
– Прекрати, Джастин. Я не думаю, что справлюсь.
Они смотрели друг на друга, сидя в кафе за завтраком у подножия Элм Хилл, откуда открывался чудесный вид на извивающуюся, вымощенную булыжником улицу и шпиль собора. Солнце светило сквозь стекло, согревая их голые руки, а по радио крутили песню Джейсона Мраза. В воздухе витал острый запах итальянского кофе.
– Так когда ты побрил голову? – спросила она, тыкая вилкой в овощной салат.
В кафе яблоку негде было упасть. Матери с грудными младенцами, парочки, выбравшиеся на отдых в выходной день, писатели с лэптопами, коротающие утренние часы за ланчем. Дарси была рада, что гул голосов заглушал их разговор.
Дожевав зеленые яйца с ветчиной, Джастин вытер рот салфеткой и взял чашку с кофе.
– В тот день, когда уехал с фермы. Мне нужна была маскировка. Я ведь говорил, что накладные носы вышли из моды?
Она улыбнулась.
– Какие были ощущения?
– Тогда мне было не очень уютно. Кэти меня постригла. – Он поморщился. – Она смогла заставить меня снова почувствовать себя заключенным. – Он кивнул. – Ты стрижешься коротко. Но не так коротко, как я, слава богу.
– Тебе нравится? – спросила она, мысленно протягивая руку и прикасаясь к своей прическе.
– Да, нравится, – ответил он так, словно это было очевидно, и поставил чашку на стол. – Забавно, но в ту зиму, когда переехал в Лондон, я много смотрел на себя в зеркало, пытаясь понять, узна́ет ли меня кто-нибудь, если я выйду на улицу.
– Кто-нибудь узнал?
– Нет. А если и узнали, то никак не отреагировали. В Лондоне всем плевать друг на друга. – Он слабо улыбнулся. – Знаешь, я подумывал поехать в Италию. После фермы. Но мне нельзя было покидать страну, и к тому же я был на мели. А потом я познакомился с Иззи. Она понятия не имела, кто я такой. Впервые почти за восемь лет я мог сделать вид, что я нормальный человек. Я чувствовал себя словно ребенок, получивший классный подарок на Рождество.
Дарси проткнула вилкой кубик сладкого картофеля, внутренне готовясь затронуть очень щекотливую тему.
– Не пойми меня неправильно, – осторожно начала она, – но я удивлена, что у тебя есть ребенок.
Он в недоумении приподнял бровь, но ничего не ответил.
– Я просто имею в виду, что с детьми сложно. – Она попыталась найти подходящие слова. – Я просто не верю, что ты решил завести ребенка в той непростой ситуации, в которой был в то время. Или вообще когда-либо в жизни.
– Ну, – так же осторожно ответил он, – я не решал.
Он положил нож и вилку на пустую тарелку и откинулся на спинку стула, наблюдая за впечатлением, которое произвели его слова.
– Вот как? – пробормотала Дарси. Она положила вилку и отпила кофе, пытаясь переварить услышанное. – Значит, ты не планировал?
