Что имеем в сухом остатке? Слова. Великодержавную риторику, которая, конечно, греет сердца возвратом патриотического чувства и пробуждает полузабытую гордость за страну. Но гордость оправдана, когда подкреплена реальными делами. И жертвами. Их не надо бояться — это поистине святые жертвы. Бояться надо другого — гордости легкомысленной, фанаберии с голой, простите, задницей! Потому что она смертельно опасна. Дойдет до противоборства, а нам и ответить нечем…
Показательна судьба Черноморского флота, выдвинувшегося сегодня на первый план противостояния с НАТО. С 92-го года, когда разделение армий и флотов стало свершившимся фактом, идут разговоры о строительстве военно-морской базы под Новороссийском взамен Севастополя, отданного Украине.
Прошло более 15 лет. И что же? Стала ли Новороссийская база новым домом Черноморского флота? Сможет ли он укрыться на ней, если Украина откажется принять наши корабли, возвращающиеся из района конфликта, а то и заминирует вход в Севастопольскую бухту, как предлагали некоторые горячие головы в Киеве ("Независимая газета", 01.09.2008)?
Риторические вопросы. Денег на оборону не хватает. Десятки миллиардов баксов на скупку бумаг американского фонда Fannie Mae, капитализация которого за последний год упала на 90% ("Коммерсантъ", 29.08.2008), — это пожалуйста. А защитников Отечества просят не беспокоиться.
Впрочем, русские деньги все-таки перепадают России. На обустройство предолимпийского Сочи отвалили 314 миллиардов рублей. Еще 100 миллиардов — на подготовку к саммиту АТЭС во Владивостоке. Конечно, проведение Олимпиады, равно как и прием высокопоставленных гостей — мероприятия, повышающие престиж России. Но, полагаю, наша страна заслужила бы куда большее уважение, обустроив свои морские рубежи и воссоздав непреодолимую для врага оборону.
Можно много говорить о проблемах наших вооруженных сил. О странных кадровых решениях, когда во главе оборонного ведомства оказался хозяйственник, не знакомый с армейской спецификой. А заслуженные генералы, в том числе начальник Генштаба, вынуждены были уйти в отставку. О не менее губительных планах перевода предприятий ВПК, прежде всего авиационных, из Москвы в провинцию, что неизбежно вызовет кадровый голод и усугубит и без того катастрофическое положение в авиапроме.
Разумеется, и эти вопросы, эти незатухающие конфликты определенным образом высвечивают наследие Путина. Но пора вернуться к основной теме главы — войне на Кавказе.
Зададимся вопросом: решилась бы Грузия на агрессию, если бы Россия признала независимость Южной Осетии и Абхазии не 26 августа, а раньше? Если бы Москва твердо, без колебаний и двусмысленности, заявила, что гарантирует суверенитет этих республик?
Провозглашение независимости Косова и ее признание ведущими державами Запада, казалось бы, давали Кремлю редкостные козыри, чтобы сыграть свою партию. Представим: на следующий день после косовского прецедента Россия объявляет о признании своих сателлитов. Задним числом размышляя о такой перспективе, Путин в интервью немецкому каналу ARD сказал: "Все ждали этого. И у нас было на это моральное право" (телеканал
"Вести", 30.08.2008).
Но это сегодня Путин говорит: у нас было право. А что он делает в феврале? Заявляет о категорическом неприятии косовского суверенитета. Идет по этому вопросу на конфронтацию с Западом. Блокирует попытку протащить отколовшуюся провинцию в ООН.
