— Самые настоящие… — Лис доносит меня до кровати и падает вместе со мной на нее, тут же принимаясь целовать в шею, стягивая по пути ненужную, по его мнению, одежду, — маленькие… Сладкие… Рыженькие…
— Вот ты удод… — Камень стягивает через голову толстовку, и это зрелище достойно того, чтоб его поставить на репит и пересматривать бесконечно, — наглый скот.
Он дергает ремень на джинсах и тоже шагает к кровати.
Лис, к этому времени уже стянув с меня верх, возится с джинсами и одновременно сладко и нежно целует подрагивающий от волнения живот:
— Вот тут, тут будет маленький колобок… — бормочет он, — да, малышка? Да?
— Да я же не это… — у меня не хватает слов для выдоха и сил для вдоха.
Я никогда, никогда не привыкну к этому. Никогда не наемся.
Камень скользит ко мне всей своей обескураживающей горячей массой, гладит по лицу, трогает губы. Глаза его темны, а пальцы — настойчивы.
— А мы — это, — уверенно и спокойно говорит он, — это.
И целует меня. Долго, сладко до дрожи, до головокружения. Я теряюсь полностью, а, учитывая, что Лис к этому времени успевает добраться до белья, стянуть его и, жадно урча, лизнуть внизу… О-о-о… Я вообще не выплываю.
Они терзают меня одновременно губами, целуют, и не понять, чей поцелуй развратней и слаще. Меня выносит волнами наслаждения, качает на них, в их руках.
Теплых, теплых руках…
И нет на свете ничего надежней их.
— Добрый день, Василиса, — взволнованный женский голос по телефону заставляет меня насторожиться, — я — старшая по дому, Галина Ивановна, может, помнишь меня?
— Эм-м-м… — не то, чтоб я помнила, конечно, но…
— Мне твой телефон в больнице дали, Василиса, у нас тут потоп! Вы заливаете соседей снизу, а без собственников мы не можем даже зайти в квартиру!
Я сажусь на кровати, оторопело моргаю на яркое солнце, чертящее дорожку по инженерной доске, которой покрыт пол в доме у Лешки, также оторопело слушаю высокий сбивающийся голос Галины Ивановны.
Потоп. Какой потоп? Ничего не течет, вроде… И какие еще соседи снизу?
— Не понимаю… — вздыхаю я, — какие соседи? Где?
— Так в квартире твоей мамы, Василиса! Там что-то прорвало! Течет прямо рекой!
— Ого… — несмотря на то, что собеседница явно на взводе, реагирую я вяло.
Оно и не удивительно: заснула только в третьем часу ночи! Мои сумасшедшие любовники как с цепи сорвались, даже сидеть не особенно ловко…
Кстати, о любовниках…
Осматриваюсь, с удивлением понимая, что я в доме, похоже, одна. Интересно…
В трубке что-то бормочут про прорыв, про то, что надо зайти в квартиру, а без собственников никак, и уже перекрыли стояк, но теперь весь подъезд без воды сидит, и мне надо срочно подъехать открыть, или взломают, а там, наверняка, воды по колено уже…
Я никак не могу вклиниться в этот поток, слушаю только, пытаясь вникнуть, чего именно от меня-то надо?
— Погодите… — торможу я словесный мусор, превращающий мою голову в свалку, — мне что сделать надо?
— Приехать же, говорю!
— Но я не могу сейчас…
— Василисушка, надо! Иначе вынесут дверь!
— Да пусть выносят…
— А потом как? А вещи? Вдруг, что-то ценное там?
— Да что там может быть ценного…
Мне приходит в голову мысль, что я ни разу после похорон мамы не была в квартире. Даже как-то не задумывалась о том, что надо прийти, хотя бы посмотреть, что там и как. У нее цветы какие-то оставались. Продукты в холодильнике… Документы мамы были в больнице, ее вещи, телефон и ключи от дома, тоже. Я их просто приняла и положила… Куда-то.
Или отдала?
Нет, положила.
Встаю, шлепаю босыми ногами по теплому прогретому полу к тумбе у входа, где Камень обычно кидает все листки, рекламу и счета, что засовывают в почтовый ящик у ворот.
И нахожу там пакет с вещами из больницы.
Ключи тоже тут.
— Василиса! Ну так я вызываю МЧС? Но за сохранность вещей не ручаюсь!
А ведь там могут быть мои детские вещи… И фотографии… Возможно. Мне бы хотелось их сохранить.
— Хорошо, я приеду в течение получаса, — решаюсь я и отключаюсь.
Проверяю сообщения, и вижу целых два от моих любовников. А еще от отца, Маринки и Ирины.
“Малышка, ты — самая сладкая. Приеду, сладко выебу”
Это Лис.
“Маленькая, срочно уехал на полчаса. Не теряй, люблю тебя”
Это Камень.
“Вася, как проснешься, перезвони мне”.
Это отец.
“Вася, Михо про тебя говорит все время. Приезжай сегодня, погулять сходим вместе”
Это Марина.
“Мать, ты видела заходы? Это космос, детка! Очень жду, когда ты сваяешь для меня что-то настолько же офигенное!”
Это Ира.
Перечитываю все эти сообщения и улыбаюсь.
Вот я дурочка, думала совсем недавно, что никому не нужна. А, оказывается, стольким людям интересно, что со мной…
Из всех контактов выбираю Лешку.
— Маленькая, проснулась? — голос его, низкий и спокойный, гудит в ухо тепло и ласково, — как ты? Там на столе мы пожрать оставили.
— Да… Я видела, — кошусь на стол, там реально что-то стоит. И от этого тоже тепло-тепло. — Мне надо к родителям в квартиру съездить…
— Вернусь, и съездим, — покладисто соглашается Лешка.
— А когда ты вернешься?
— Через пару часов. У меня тут запара…
— Это долго…
— А чего за срочность?
— Да там прорвало трубу… Надо приехать, открыть квартиру.
