— Ты мне обозначил место и время. И заказ на двоих, сопровождающих девку. Я все сделал в точности с твоими указаниями, — суровеет мужик, а я, внезапно поняв, о чем они говорят, судорожно сжимаю челюсти.
Это — тот самый стрелок, что убил Ивана! И второго моего охранника, чьего имени я не знаю! А должен был… Должен был убрать…
— Не мои проблемы, что ты долбишься в глаза и не смог различить, что с девкой приехали не те, кто должен был, — отрезает Тошка, — раз работа не сделана, оплаты не будет. Задаток оставь себе.
— Так не пойдет, Вес, — обманчиво спокойно говорит его собеседник, и даже мне, находящейся в диком ужасе, слышно, насколько он в ярости на самом деле, — я работу выполнил. И жду оплату. Иначе мне будет, откуда взять недостающее бабло.
— Ты ебанутый? Полицией мне грозишь, что ли? — смеется Тошка.
— Нет, зачем? — говорит мужик, — я тебя Жнецам сдам. Слышал, они искали…
— Жнецы? Меня? — Тошка пытается держать диалог в том же темпе и тональности, но голос ощутимо вздрагивает.
— Тебя, Вес, — смеется мужик, — доигрался ты. А я говорил, нехуй влезать в эти игры. Жнецы — парни жесткие… Нервные. И цепкие.
— Ты пиздишь, — уверенно выдает Тошка, — им до меня дела нет. Не их уровень.
— Ну-ну… — слышно, как улыбается его собеседник, явно тоже понявший, что ему удалось запугать Тошку, — ну так когда мне бабло ждать?
— Через пару часов, хуй с тобой, подавись, — рычит с досадой Тошка и отключается.
Смотрит перед собой, и лицо его теперь не равнодушное, а злое. Заострившиеся скулы, ходящие под кожей желваки.
Внезапно выругавшись, он несколько раз с силой лупит по рулю ладонями.
А затем поворачивается ко мне и скалится, пугая безумными огнями в глазах:
— Ты мне дорого обходишься, Вася. Пиздец, как дорого. Но ничего. Ты расплатишься. Я с процентами возьму. За каждый ебанный день. За каждую секунду.
После этих слов в машине наступает мертвая тишина. Мне вообще не хочется хоть как-то провоцировать Тошку, расспрашивая, что именно он имел в виду, и в чем я перед ним так виновата.
Боюсь нарваться на агрессию. Раньше я думала, что он совершенно безобиден. Да, нудный, да, доставучий, упрямый и очень себе на уме. Но на прямую агрессию не способен. А теперь я понимаю, что все это время рядом со мной был неуправляемый психопат.
И мне страшно.
Очень-очень страшно!
А еще дико боюсь за моих мужчин, моих сумасшедших Лешку и Лиса, которые, наверно, еще ничего и не знают о перестрелке и похищении. И не знают, в какой опасности находились.
Их место сегодня заняли ни в чем не виноватые парни из охраны отца. И мне, несмотря на то, что произошедшее с ними ужасно, эгоистично легче дышать. Ведь мои мужчины не пострадали. Это неправильно, да. Но ничего с собой поделать не могу!
Стоит закрыть глаза, как картина кровавого пятна на груди Ивана встает перед внутренним взором. И сердце сразу сбоит.
Мне хочется что-то сделать. Как-то наказать гада Тошку за то, что он посмел даже думать навредить моим любимым! Что-то внутри пламенеет, руки подрагивать начинают от ненависти.
Кошусь в его сторону, прикидывая, что будет, если я внезапно кинусь и вцеплюсь ему в рожу.
Скорость 80 километров…
Улетим с дороги.
И ладно, если в кювет. А если в лобовое с кем-то? А если травмы посторонним людям нанесем? Они-то в чем виноваты?
— Сейчас на трассу выйдем и нормально погоним, — неверно истолковывает Тошка мои осторожные взгляды.
Он уже не выглядит злым, скорее, сосредоточенным.
И я решаю поговорить.
Может, получится что-то узнать? О его планах на мой счет, например? Не тех, что включают месть, а тех, что чуть дальше заходят.
— А кто такие Жнецы? — вопрос вырывается сам собой, и Тошка нервно дергает рулем.
Он явно этот вопрос не ожидал.
Ругается, возвращаясь обратно в полосу, скалится зло.
— Одни… Твари. — Неопределенно отвечает он, усмехается шире, косится на меня, — если думаешь, что они тебе помогут, то нихуя. Это людоеды, блядь. Самые опасные отморозки в стране. Они свидетелей не оставляют.
— А тебя почему ищут? — я развиваю тему, поняв, что Тошке надо выговориться.
— Не знаю, — рычит он с досадой, — я им дорогу не переходил. И вообще… Это все херня. Этот кусок трусливого говна наврал.
— Тоша… — тихо и проникновенно говорю я, — давай поговорим. Пожалуйста.
— Поговорим, Вася, — кивает он, — обязательно поговорим. Но потом. Сначала из города этого гребаного выедем. Нахуй вообще сюда вернулась? — он неожиданно злобно бьет по рулю ладонями, — я же говорил! Говорил же!
— У меня мама… — шепчу я.
— И чего? — рычит он, — она тебя тварью называла, хотела под этого толстого упыря засунуть, а ты! Сразу все, блядь, забыла, что я для тебя сделал! И в этот раз, если бы не я, что было бы? А?
— Тоша…
— Блядь! Тоша, Тоша… — передразнивает он меня, а затем, психанув окончательно, сворачивает к обочине.
Машина тормозит где-то в частном секторе, уже, практически, на выезде из города.
Тошка глушит мотор и разворачивается ко мне всем телом. Опирается локтем на руль, тянется ко мне второй рукой.
