Рудольфо не вышел из строя. С перевязанной рукой, страдая от боли в поврежденных ногтях, он продолжал работать, отправляя группы для действий на вражеских коммуникациях.
– Знали инквизиторы, – сказал он, – как мучить свои жертвы, когда загоняли иголки под ногти! – А у самого от боли на лбу выступал пот. В то время он со своими большими некрасивыми усами казался настоящим стариком, хотя на его голове не было ни одного седого волоса.
Организация переброски групп в тыл противника была весьма сложной: выяснение в соответствующих штабах обстановки на фронте и выбор ориентировочно по карте места перехода через вражескую оборону, маршрута движения групп по оккупированной мятежниками территории; выезд на участок, уточнение и согласование на месте всех вопросов по обеспечению успеха операции.
Так было и на этот раз. Иван Хариш спокойно отдал своему заместителю все распоряжения по подготовке группы к предстоящей вылазке и сел в машину рядом со мной, Рудольфо впереди вместе с Пепе, и мы поехали на участок, где группа Хариша должна будет переходить линию фронта.
Для Ивана Хариша это была уже не первая вылазка, и он был в самом хорошем настроении. Он разговаривал, шутил, но не терял времени и внимательно изучал местность, делал заметки в своей полевой книжке.
Машина катила по белой пыльной дороге, оставляя за собой будто дымовую завесу, которую слабый ветер медленно сносил в сторону: мы ехали по небольшой долине, навстречу текла быстрая горная река. Потом мы стали по спирали круто подниматься в гору. Подъезжая к поворотам, Пепе неизменно сигналил и замедлял скорость, чтобы не столкнуться с встречной машиной.
Склон горы, по которому вилась дорога, порос редкой сосной и кустарником. На одном из поворотов водитель внезапно резко затормозил и загудел перед медленно переходящим через дорогу ослом, нагруженным корзинами с оливами. Мы проезжали то через дубовые лесочки, где было сумрачно и тихо, то через поляны, где виднелись небольшие валуны, проезжали и мимо олив, на которых было больше спелых черных плодов, чем листьев.
Сидя рядом с Хуаном Пекеньо, я невольно думала о том, сколько пережил за свою жизнь этот небольшой ростом, но сильный духом человек. Восхищалась им, его отвагой и инициативой, настойчивостью, выносливостью и мужеством при действиях в тылу противника, о чем уже знал весь народ. При разборе результатов операций Доминго и Рудольфо не раз отмечали Ивана Хариша как командира группы, которая в любых сложных условиях неизменно успешно выполняла задания: разрушала важные военные объекты врага.
Ивану «Малому» было тогда 33 года, а он уже успел поскитаться по белу свету. Безработица в Югославии заставила Хариша в 23 года покинуть родную страну и выехать на заработки в Америку. Холодно приняла его и Канада. После двухлетнего пребывания там он решил податься в Мексику. Ему и там не удалось найти подходящую работу, хотя он был хорошим столяром. И вот началось путешествие по Америке: Гватемала, Сальвадор, Никарагуа, Панама, Колумбия, Эквадор, Перу, Чили и, наконец, Аргентина. Работал там Иван Хариш не только столяром, но и с 1929 года в партийном подполье вместе со своим другом-поляком Филиппом Водопием.
Весть о контрреволюционном мятеже в Испании на следующий же день докатилась до Аргентины. Партийный центр в Буэнос-Айресе доводил до народа правду о событиях в Испании и собирал средства для оказания помощи республиканцам.
В ответ на интервенцию фашистской Италии и гитлеровской Германии в Испанию потянулись добровольцы, решившие плечом к плечу с испанским народом встать на защиту республики, отразить фашистское нашествие.
Хариш и его друг Филипп Водопий тоже обратились в партийную организацию с просьбой о направлении их в Испанию. Желающих было много, выехать было трудно. Однако Хариш и его друзья преодолели все препятствия и в сентябре 1936 года на грузовом судне, в бункере с углем, выехали из Аргентины в Европу.
– Ехали долго, – рассказывал мне однажды Хариш, – и когда подъезжали к Европе, то мне было радостно и чудно, что я живой возвращаюсь на свой континент. Ведь несколько раз смерть ходила вблизи меня в джунглях и в горах Латинской Америки. Ох, Луиза, – продолжал Хариш, – как хотелось мне попасть в Югославию, в свою Хорватию, туда, где родился, где живут родные! Но все тридцать пассажиров нашего судна спешили в Испанию, и события нас подгоняли. Мы боялись опоздать.
Десять лет Иван Хариш работал на чужбине, как он не раз выражался, «с требухом за крохом», что в переводе на русский язык значило: «с пустым желудком за хлебом». Все довелось познать ему: и холод, и голод, и тропическую жару, и жажду, и издевательства хозяев и полиции.
