– Ничего хорошего! – ответил Рубио и открыл их один за другим. В одном было обмундирование майора мятежников, дорожная карта «Мечелин», масса фотоснимков, принадлежности туалета, книги.
Рудольфо и Кольман начали рассматривать карты и документы. На картах цветными карандашами была нанесена обстановка. Среди документов были рукописные материалы, написанные неразборчивым почерком.
В другом – портативный приемник «Телефункен» и портфель с документами, форма капитана и две полевые сумки, одна из них с картами, вторая – также с картой и еще какими-то документами.
– Ну а теперь, Рубио, расскажи товарищу Кольману о том, что делается в тылу мятежников, – сказал Доминго.
– Прошу меня от этого избавить, – взмолился Рубио. – Мое дело – возить, работать, захватывать языков, а пусть обо всем расскажет Риего, он все видел, знает и умеет рассказывать. Он учитель.
Все взоры обратились к Антонио Риего. Он, как и Рубио, был участником Теруэльских походов и уже не раз ходил в тыл противника на Южном фронте. Мятеж застал его в Толедо, тут он вступил в милицию. В бою был ранен в руку и с еще незажившей раной пошел в бой в группе капитана Доминго.
Риего хорошо разбирался в политике и, по существу, был у Доминго комиссаром и пропагандистом. Писал он стихи, и неплохо они у него получались, читал их редко, но вдохновенно.
– Давай, Антонио, докладывай! – обратился Доминго к покрасневшему разведчику, и тут только мы заметили, что у Антонио из кармана брюк торчит рукоятка второго пистолета.
– Хорошо! Я расскажу – постараюсь коротко, – согласился Риего.
– Зачем коротко! – возразил Кольман. – Рассказывайте подробнее, чтобы я мог больше узнать о положении в тылу мятежников.
Антонио начал говорить, а я переводила его рассказ Кольману, который кое-что из него записывал.
– Добрались до дороги Кордова – Эспиэль без всяких приключений. Ночь темная: ни луны, ни звезд. Только слабый гул в черной выси фашистских бомбардировщиков, вылетавших с аэродрома под Кордовой. Вот показался поезд: три фонаря и искры из трубы паровоза, а еще ближе по невидимой дороге изредка мелькали яркие огоньки машин. Было так спокойно, что и мы, сидя всего в сотне метров от дороги, чувствовали себя в безопасности. Отдохнули, перекусили и ждем одиночную машину, а идут только колонны, да и то очень редко.
Риего остановился, посмотрел на Рубио.
– Долго пришлось ждать, – подтвердил Рубио.
– Но зато и дождались! – вставил самый молодой, но и самый рослый участник вылазки Педро Гомес.
– И вот, наконец, вдали появились огни одинокого автомобиля. Он быстро приближался. – «Давайте!» – торопил нас Рубио, и мы подошли вплотную к дороге. Рубио в форме вражеского офицера открыто вышел на шоссе. Навстречу машине требовательно замигал красный фонарик. Все делалось как на учениях под Валенсией, как при захвате Рубио бензовоза под Теруэлем. Легковая остановилась. Потухли фары, зажегся свет в лимузине. В нем ехали трое.
– В чем дело? – нагло спросил пассажир, сидевший рядом с водителем.
– Проверка документов!
– А вы разве не видите на стекле пропуск? – сердито ответил кто-то из лимузина. Захлопнулась дверь и, прежде чем мы опомнились, машина тронулась.
– Вот жалко было, упустили такую добычу, – вставил Гомес. – «Бьюик». Не иначе как в нем какой-нибудь полковник ехал!
– И до рассвета больше ни одной подходящей машины! – горестно подтвердил Рубио.
– На день спрятались в кустах на склоне горы. Дежурные записывали, когда какие машины проходили, – перевела я слова Риего.
– Ну и длинным показался нам этот день! На север за день прошло 4 поезда с войсками – один пассажирский и три товарных, а возможно, и с боеприпасами. Один – с горючим. Мы смотрели, но сделать ничего не могли. Нам нужна была машина, но днем мы могли только считать их и ничего больше. Наконец, опять наступила ночь, – продолжал Риего, – на этот раз мы подошли к дороге сразу после наступления темноты. Группе пришлось пропустить колонну грузовиков, прежде чем на шоссе замелькали огоньки одиночной машины, идущей из Кордовы.
Риего сделал паузу, чтобы я перевела, и продолжал:
– Рубио мне приказал бежать навстречу машине и дать синий сигнал, если это будет легковая или грузовая, но не с солдатами. Успел пробежать метров 100, как санитарная машина поравнялась со мною. Дал условный сигнал и заметил, как впереди стал покачиваться красный сигнал.
– Машина остановилась, – начал уже Рубио, – я подбежал. Потребовал документы.
– Санитарная, имеем пропуск. Видели, впереди прошла колонна, мы немного отстали, догоняем, – ответил водитель, рядом с которым сидел сонный фельдшер.
– Очень хорошо, – ответил я и спросил: – Куда едете?
– Под Пособланко.
– Машину мы забрали, – продолжал Рубио, – никто не оказал сопротивления. Я сел за руль, со мной Риего, остальные в кузове, вместе с водителем, фельдшером и двумя санитарами. «Не те “языки”», – решил я, и мы поехали дальше к Пособланко. Благополучно миновали КПП у Вильяарта.
