Быстро набирая скорость, он на своем «форде» въехал на опасный участок дороги. Мятежники молчали. Нас отделяли от стен монастыря около полутора километров открытого пространства. Когда проехали уже больше половины, я с ужасом увидела бурунчики пыли впереди на обочине. Заметил их и Пепе, но продолжал гнать машину, прижимаясь к противоположной обочине.
Когда остался позади опасный участок, Пепе остановился, вытер пот со лба и устало сказал:
– Пронесло!
Комбат, подтянутый пожилой капитан, уже знал о цели приезда Доминго и Рудольфо и встретил нас очень радушно.
– Надоело мне это осиное гнездо! Ничего со своим батальоном сделать не могу. Стоит зараза на горе, и близко не подойдешь, а ночью еще устраивают вылазки, за овцами охотятся, – жаловался комбат.
– За чем? – переспросил Рудольфо.
– Да за овцами, у них с продуктами туго.
– Так, так, – ответил Рудольфо, что-то соображая.
– А поближе подойти и посмотреть это логово? – спросил он.
– Можно, но и передовой наблюдательный пункт удален почти на целый километр.
До него мы добирались минут двадцать, где по траншее, где пригибаясь за грядой камней.
В бинокль монастырь казался совсем близким. В стенах были видны следы попаданий снарядов, заделанные обвалы от авиабомб, амбразуры. На солнце блестели позолоченные кресты.
– Осиное гнездо, а выкурить не можем! Нечем! Подтянуть бы заряд динамита да взорвать, – перевела я слова комбата, когда закончился осмотр монастыря.
– К сожалению, этот вариант очень сложен, – заметил Рудольфо, и Доминго с ним согласился.
– Значит, ваши минеры тоже бессильны? – с горечью и явным разочарованием просил комбат.
– Почему бессильны? Дайте немного подумать, – ответил Рудольфо.
Мы молча возвратились на командный пункт и стали собираться в дорогу.
– Придется подождать до обеда. В монастыре уже ждут вашу машину. У этих гадов тоже есть приличные стрелки, но во время обеда они стрелять не будут, так как заняты трапезой, – заметил комбат.
– До обеда еще далеко, проскочим, да и как не проскочить. Смотрите! Пепе уже перекрасил машину под цвет дороги, – сказал Рудольфо, показывая на «форд». А довольный Пепе все еще продолжал подкрашивать его.
– Замечательно! – восхищался комбат.
– Очень хорошо, – сказал Састре, как будто он тоже участвовал в этом деле.
Мы распрощались, и Пепе повел машину по опасному участку. Казалось, что вот-вот «резанут» из монастыря. Об этом, видимо, думал и Пепе. Он увеличил скорость и, наконец, дал полный газ. Монастырь молчал.
На контрольном пункте нас остановил регулировщик и удивленно сказал:
– Простите! Не узнал! Откуда, думаю, появилась такая машина?
Састре, Пепе и Доминго улыбались. Рудольфо хоть и не понимал, о чем говорил регулировщик, но за компанию тоже улыбался.
Через несколько дней на командный пункт батальона, осаждающего монастырь, собрался выехать Кольман. Он попросил меня поехать с ним. И я согласилась.
В отличие от маленького спокойного Пепе, водитель Кольмана Эмилио обладал юмором и любил пошутить. Он уже не раз проезжал по опасному участку дороги перед монастырем и смеялся, узнав, как Пепе разукрасил свою машину перед выездом с КП.
– Наша и без того разукрашена так, что ее трудно заметить издали. Монастырь большой, а машина маленькая, она кажется дальше, – говорил Эмилио.
На контрольном пункте нас остановили, но регулировщик встретил водителя как старого приятеля:
– Счастливо, Эмилио, доехать!
– Вашими молитвами, – ответил тот.
В отличие от Пепе, Эмилио выехал на опасный участок действительно стрелой. Уже благополучно миновали половину трудного пути, как вдруг впереди по дороге точно пробежали какие-то зверьки, поднимая пыль. Эмилио резко затормозил машину, чуть не съехал в канаву, потом рванул вперед. Больше перед нами на дороге столбиков пыли не было видно.
– Из пулемета обстреляли, – заметил Кольман.
Но Эмилио, уже сбавляя скорость, подъезжал к командному пункту.
– Сеньор полковник! – обратился капитан к Кольману. – Ну сами вы ездите, я понимаю, вам нужно, но зачем вы заставляете рисковать сеньориту?
Я не стала переводить слов комбата и ответила ему сама.
– Ничего страшного нет. Ведь далеко! – повторила я слышанные мною рассуждения Эмилио.
– Да, далеко! Но пули летят еще дальше, – ответил капитан.
Кольман беседовал с комбатом, я переводила. Комбат жаловался на усталость людей, которым уже осточертела эта крепость. Затем Кольман вручил комбату таблицу сигналов связи с республиканской авиацией и схему дислокации батальона.
