– Именно такие, но только ящик был попрочнее, металлический. Это привело к тому, что собралось много любопытных. Пленные потом показали: «Думали, что-то важное, ценное, и главари унесли к себе в убежище». При попытке вскрыть ящик «мина взорвалась». Все главари погибли, а без них, да еще с ранеными, оставшиеся решили сдаться. И сдались. Так смекалка минеров сослужила добрую службу. Цитадель мятежников была ликвидирована.
Когда отряд Доминго превратился в батальон специального назначения и его зачислили на все виды довольствия, командиру пришлось писать заявки и отчеты по форме, а также представлять донесения. Нужен был штаб батальона, а у Доминго был только один штабной работник – Эсперанса, небольшого роста круглолицая девушка в очках. Она составляла списки, раздаточные ведомости на обмундирование и денежное довольствие, учитывала продукты, но отчеты и донесения представлять было некому, увеличился и размах диверсионной работы. Нужны были штабные работники. Ни один из наших воинов для этой работы не годился. Рудольфо поехал в Альбасате и привез с собой небольшую группу интербригадовцев и среди них капитана Любо Илича. Он прекрасно знал французский, понимал испанский, мог составлять отчеты, донесения, и Доминго согласился возложить на него обязанности начальника штаба батальона, но Рудольфо уже планировал создание бригады и готовил Илича в качестве командира второго батальона. Для этого он часто привлекал капитана к непосредственному участию в операциях.
Илич не терял времени, работал и учился, не пренебрегая и опытом других. Он был точен, решителен и спокоен в самых сложных условиях.
Он быстро освоил коды, диверсионную технику и тактику и скоро просто врос в батальон «Эспесиаль». Через некоторое время Рудольфо и Доминго, уезжая, стали оставлять капитана Илича за старшего. Начали формировать и второй батальон. Теперь один батальон предназначался только для действий в тылу врага перед полосой Южного фронта, второй – для действий на других фронтах, где потребует обстановка. Пайков хватало, да и трофеи были.
К тому времени батальон «Эспесиаль» на Южном фронте имел несколько баз в тылу мятежников, куда доставлялись необходимые средства и силы для ударов по коммуникациям и другим объектам. Диверсанты Доминго уже хорошо знали местность, подходы к наиболее важным вражеским объектам и, по указанию провинциального комитета, устанавливали связи с людьми, которые привлекались для диверсий и ведения пропаганды.
Базы в тылу врага организовывались в горах, покрытых густой высокой растительностью, вдали от населенных пунктов, в 10–12 километрах от линии фронта, там, где обе стороны обычно имели боевое соприкосновение лишь вдоль важных дорог, а остальное пространство между ними прикрывали патрулями, реже – засадами.
На этих базах диверсанты батальона Доминго, как правило, находились до тех пор, пока были уверены, что мятежники не знали об их существовании. Уходя, командование делало все необходимое, чтобы никаких следов пребывания не оставалось, но, как показал опыт, этого достигнуть в большинстве случаев не удавалось. Противник иногда находил признаки пребывания диверсантов, поэтому на старых базах диверсанты старались больше не появляться, располагаясь вблизи них и ведя за ними наблюдение, чтобы в случае появления вражеских лазутчиков или солдат захватить их в качестве «языков».
В начале апреля в Хаене было уже очень жарко, и многие непривычные к жаре интербригадовцы днем изнывали от горячего воздуха, потоки которого, нагреваясь от раскаленных камней и асфальта, поднимались кверху заметным голубоватым маревом.
В один из таких дней в штаб батальона зашли радист Кольмана Н.И. Миронов и его напарник шифровальщик И.А. Гарбар. У загадочно улыбающегося Николая, как обычно, на ремешке висел фотоаппарат. Ну, думаю, опять пришел фотографировать. Но по виду Ивана Алексеевича Гарбара, выглядевшего серьезнее обычного, поняла, что прибыли они не для этого.
Поздоровались. Иван Алексеевич вытер большим платком лицо и сказал:
– Рудольфо срочная шифровка от Кольмана!
– Но его нет! Он в Вилья Нуэва де Кордова, – ответила я.
– А как с ним связаться? – спросил Гарбар.
– Попробуем по телефону, – ответила я.
Пока дежурный вызывал Вилья Нуэва де Кордова, никогда не скучавший Миронов словчился заснять нас с Гарбаром на фоне ограды монастыря.
– Рудольфо в Вилья Нуэва де Кордова не оказалось. Он с Доминго выехал в Пособланко и возвратится только к исходу дня.
– Дело неотложное, – заметил Гарбар.
– Раз так срочно, то можно немедленно выехать, и через два часа будем в Вилья Нуэва де Кордова.
– Мы и рады были бы поехать с вами, но не можем. Скоро очередной сеанс связи, – ответил Николай Иванович. – Мы как на привязи, – добавил он и еще раз вытер пот со своего круглого улыбающегося лица.
Дозвонились Кольману, и он разрешил вручить шифровку мне. Я немедленно выехала в Вилья Нуэва де Кордова вместе с двумя испанцами, отдохнувшими после вылазки в тыл мятежников.
