Он спрашивал об этом каждые две минуты.
– Нет. И… нет, я не устала. И не замерзла. И руки тоже не замерзли. И нос. И вообще я уже не ребенок!
Ну вот, теперь она еще и накричала, как будто тан виноват, что Тиссе за него страшно. И что времени у них совсем мало осталось – Тисса знала это, хотя не могла бы сказать, откуда пришло знание. И что скоро все закончится, а оно, каким бы ни было, не началось даже.
– Ребенок, – возразил тан. – И взрослая. Только все равно ребенок. С женщинами такое случается.
Стянув варежку, он поднес Тиссину руку к губам.
– Не злись.
– Я не злюсь. Я… – Стыдно говорить, но Тисса должна. Послезавтра бал… а потом свадьба… и Тисса не может так врать. – Я должна вам кое-что сказать. Это… неприятно.
Если он разозлится и бросит Тиссу, то будет прав.
– Вы спрашивали про Гийома…
Неправильно. Не здесь. Не сейчас.
– …он мне писал письма. И я ему тоже. Там были всякие… глупости. Особенно в первом.
– А во втором?
– И во втором тоже…
Вот сейчас все и закончится. Тан скажет что-нибудь язвительное, попрощается и уйдет навсегда. Тисса ненавидела себя и за ложь, и за правду.
– Ребенок… – Тан наклонился, и Тисса зажмурилась, как будто это могло ее спасти. – Успокойся. Я знаю.
Что?
А обниматься в шубе неудобно.
– Ну-ка посмотри на меня. Я их читал. Ну не совсем чтобы их… копии. Не вырывайся, все равно не отпущу. Я искал Гийома. Ищу до сих пор. И не успокоюсь, пока не найду. Так что забудь о нем.
– Откуда у вас…
– Есть люди, которые в достаточной степени ненавидят меня, чтобы поделиться подобным. Им казалось, что мне будет интересно.
– И… как?
– Было интересно.
Он еще и смеется.
– Если серьезно, то у меня одной причиной больше его убить.
Вот в это Тисса поверила сразу и безоговорочно.
– Я понимаю, почему ты их писала. Сам виноват. И все равно ревную. Наверное, буду ревновать до конца жизни. Но ты моя. И ни Гийому, ни кому бы то ни было еще я тебя не уступлю. Понадобится – посажу под замок.
– В пещере.
– Почему в пещере?
– В сказках драконы всегда прячут прекрасных… дев в пещере. – Тисса прекрасной себя не ощущала, скорее уж полной дурой, которая зря мучилась.
– Это мудро со стороны драконов. – Тан смотрел в глаза, и отвести взгляд было невозможно. – Я дознаватель. По характеру. И буду следить. Злиться. Не доверять, потому что доверять не умею. Но я рад, что ты решилась рассказать.
А вот Тисса уже и не знает. Что от этого изменилось, если он знал? Разве что самой стало легче.
– Забудь о Гийоме. Хотя… мне ты таких писем не писала. Про многоуважаемого и горячо почитаемого… и еще там, помнится, про стеснение в сердце было.
Он все-таки рассмеялся! Громко, во весь голос, и Тисса не выдержала:
– Прекратите…
Она толкнула легонько, а тан вдруг упал и ее за собой утянул в пушистый снег. И перевернулся, придавив Тиссу своим весом, не больно, но не вырвешься.
– …пожалуйста.
– Неправильно просишь.
– А как правильно?
– Подумай. – Тан помогать не собирался. И ждал чего-то, но чего – Тисса не понимала. Она коснулась его щеки, которая была теплой, горячей даже, и сняла снег, налипший на волосы.
– Урфин, я… мне жаль, что я это писала. И что ты читал.
По глазам не понять, то ли она сказала.
– А мне жаль, что на морозе целоваться нельзя. Губы потрескаются.
Но он все-таки поцеловал Тиссу.
Совершенно непоследовательный человек!
Вечерами графиня подходила к роялю и, перебирая тонкими пальцами теплые клавиши, тихо, вполголоса материла настройщика.
се началось еще до заката, с церемонии представления.
И корону пришлось-таки надевать. Кажется, наша светлость потихоньку привыкает к бремени власти, во всяком случае, голову получается держать ровно.
Улыбаться дружелюбно.
Настроение почти хорошее.
Обстановка – более-менее знакомая. И люди все те же… доброжелательные до оскомины.
Сегодня нашим светлостям представляют юных дев и рыцарей, которым впервые случилось попасть ко двору.
Девы смотрят на меня с ужасом. Рыцари – с интересом, который раздражает Кайя. Но раздражение вижу лишь я: мой супруг наловчился держать подобающее случаю выражение лица. У него легко получается притворяться статуей.
Имя за именем. Семья за семьей.
Девочки тринадцати-четырнадцати лет. Мальчишки чуть постарше, но все равно слишком молоды, чтобы обзаводиться семьей. Но, кажется, я начинаю понимать: в этом мире все чересчур зыбко, чтобы медлить.
