Наша светлость полностью

Вечерами, когда возникает безотчетный страх, а из окна тянет холодом, Тисса набрасывает шаль, ту самую, из белых соболей, но все равно не может согреться. Урфин делится своим теплом. И рассказами о мирах, которых бессчетное множество. Почти сказки, только лучше. Тисса позволяет себе верить, что все действительно будет хорошо.

Ненадолго.

Пока он рядом. Урфин остается на ночь, ложится рядом, обнимает и уговаривает заснуть. Но часто сам засыпает первым. И Тисса лежит тихонько, опасаясь разбудить – сон у него чуткий, – смотрит. Запоминает. Они обязательно встретятся, потом, позже, в мире, где нет войны. Иногда Урфин говорит во сне. Отрывисто, зло, и слов не разобрать, но стоит прикоснуться, как он просыпается.

– Что случилось?

– Ничего. Все хорошо.

Кивает и крепче прижимает к себе.

– Тогда спи. – И снова засыпает первым. От усталости.

Когда Урфин уходит, появляется Изольда. Тиссу боятся оставлять одну, и она благодарна за такую заботу. В одиночестве приходит страх – Тисса ведь не героического характера, чтобы совсем не бояться смерти. Изольда приносит бумаги, которые приходится разбирать и переписывать, бухгалтерские книги, счета… Тисса не представляла, сколько всего надо, чтобы открыть лечебницу.

– Мы заказали кровати, столы, шкафы…

…еще посуду – кастрюли, сковороды, тарелки, миски, вилки и ложки…

…перья для подушек…

…солому, которую придется в матрацах менять…

…ткань на белье…

О работе думается легко, и Тисса рада, что ее помощь действительно нужна. Тиссе надо успеть сделать хоть что-то хорошее. И она старается изо всех сил. Времени так мало. И вынужденные перерывы в работе – Тисса должна присутствовать на суде – крадут его.

Вот скамья, выкрашенная в черный цвет, она стоит слева от прохода. Справа – белая, для обвинения. Сегодня лорд-канцлер привел леди Лоу, и Тиссе стыдно смотреть в глаза женщине, у которой она украла мужа. Гийом был… нехорошим человеком, но, возможно, она видела его другим?

– Не верь. – Урфин опять угадывает ее мысли. – Она играет.

Строгое платье и бледная кожа, темные круги под глазами, от которых глаза кажутся вовсе бездонными. Взгляд устремлен на Тиссу. В нем нет гнева, но лишь молчаливый упрек. Неужели можно вот так играть?

Леди Лоу позволяют говорить, и зал молчит, опасаясь упустить хоть слово. Слышен скрип перьев. Тисса знает, что уже к вечеру эта проникновенная речь попадет в газеты, которые охотно следят за происходящим в суде.

Там, за пределами замка, тоже есть люди, которым хочется знать.

…Гийом де Монфор был противоречивым человеком. Его принципиальность, нетерпимость к чужим слабостям, стремление всячески их преодолевать снискали ему дурную славу, хотя всеми его поступками двигали исключительно благие намерения…

– Еще немного, и я сам поверю, что эта сволочь имела прекрасную душу. – Урфин избегает смотреть на леди Лоу, а ее взгляд устремлен на лорда-протектора.

Он выглядит неживым. Живой человек не способен часами сохранять неподвижность. Жутко. И Тисса не в состоянии отделаться от ощущения, что ему тоже плохо. Она помнит Каменный зал и тонкий шнур черной крови, выползающий из уха.

В жизни де Монфор лишь однажды оступился. И совершенная ошибка терзала его совесть, побуждая к признанию…

Трагическая пауза.

…о преступной связи с замужней женщиной, имя которой леди Лоу не смеет назвать. Но предполагает, что раскаяние несчастного ее супруга и стало мотивом для убийства, поскольку…

– Прежде, чем вы продолжите, – голос лорда-протектора глух, – любые домыслы, порочащие честь и репутацию моей жены, произнесенные прилюдно, я буду считать официально выдвинутым обвинением.

Шепот катится от передних рядов к задним. И писец замирает, не зная, следует ли запечатлеть и эти слова.

– Поскольку разум моей жены полностью открыт для меня, то я потребую равного открытия и от того, кто выдвинул обвинение. К сожалению, опыт показывает, что мое вмешательство влечет за собой смерть. Однако закон учитывает возможность, а не последствия. Так что вы хотите нам рассказать?

– Он и вправду может… – Тиссе казалось, что она говорит шепотом, но все вновь повернулись к ней, и, значит, шепот был громким.

– Может. И сделает, если его вынудят. Он бы с удовольствием вывернул Кормака наизнанку. Или припугнул бы, но Кормак потребует ответной меры.

Меры?

– Ребенок, мы все здесь заложники закона. Если Кайя тронет Кормака, или его дочь, или хотя бы кого-то со стороны обвинения, Кормак потребует заглянуть в твой разум.

А это Тиссу убьет.

– Мы ждем, – напомнил лорд-протектор.

– Я… я хочу сказать, что мой муж искал встречи с Тиссой Дохерти. Думаю, желал принести ей свои извинения. Он шел на эту встречу с миром. Но был сначала отравлен, а потом заколот. И она созналась в убийстве! Добровольно. Перед восемью свидетелями. Вот правда, от которой вы не сможете отвернуться.