Точно убью… не ее, конечно, ни один загул не стоит такого наказания. Но, похоже, разговору, который я откладывала до последнего, все-таки суждено состояться.
– Идем, – я беру плащ, который протягивает Сержант, и набрасываю на плечи девочки, – тебе надо согреться…
А мне – успокоиться. Для начала.
Леди Льялл не пытается остановить нашу светлость и правильно делает. Я понимаю, что это – другой мир и здесь свои порядки, что девушкам не положено бродить по ночам, а гувернанткам положено следить за моральным обликом подопечных, направляя их по жизненному пути твердой рукой. Что, возможно, по местным меркам Тисса вполне заслужила наказание. Но… это же садизм! Изощренный бытовой садизм.
Я не позволю над ней издеваться.
Постепенно остываю, благо Сержант, понимая мое состояние, ведет нас кружным путем. И выводит отнюдь не к гостиной, где трудятся фрейлины. Мы идем сквозь Галерею Химер и оказываемся у дверей нашей с Кайя спальни.
– Не думаю, – поясняет Сержант, открывая дверь, – что вам нужны вопросы.
Не нужны. Он прав.
Золотой человек.
Но комнату проверяет с обычной тщательностью. Мне особенно нравится то, что он не забывает под кровать заглянуть: если там когда-то и жил бабайка, то давным-давно переселился. С Сержантом никакая нечисть связываться не захочет, и в чем-то я ее понимаю.
Он деловито разводит огонь в камине, но тот разгорается медленно. И Тисса все еще дрожит. А в глазах такая обреченность, что мне становится страшно. От нашей светлости она тоже ничего хорошего не ждет.
– Девушке следует поесть.
Это я и без Сержанта знаю. Поесть. Согреться. И успокоиться. А мне – понять, как себя вести.
– Пусть Майло сбегает на кухню. Куриный суп… любой суп, который есть. Если нет, пусть сварят. Мясное обязательно. И чай горячий. Хорошо, если есть малиновое варенье. Садись.
Я говорю это Тиссе. И она подчиняется.
– И что за книгу ты переписывала?
– «Наставления для юных леди».
Вспомнив толщину книги, я порадовалась, что никак не юная леди и читать сей монументальный труд нашей светлости не придется.
– И ты все должна была переписать?
– Нет. Только главу, где… – Она запнулась, но все-таки продолжила: – Где рассказывается о том, какая судьба ждет девушек, которые… которые слишком легкомысленны. И позволяют себя скомпрометировать.
Подозреваю, что судьба их страшна. А Тисса, горбясь, продолжает:
– Они совершают падение и оказываются на улице, где вынуждены предаваться разврату… до самой смерти.
А может, все-таки прочесть на досуге сию увлекательную книгу. И запретить во имя спасения невинных душ, которые в эту чушь верят. Только, вспоминая один подслушанный разговор, эта вера – удел избранных. Остальным же закон не писан, и леди Лоу вряд ли когда-нибудь окажется на улице. На ее долю и в замке разврата хватит.
– Тисса, что все-таки произошло? – Я занимаю кресло, в котором обычно сидит Кайя, с трудом преодолев искушение забраться с ногами. Еще бы плед… даже в этой комнате, которую отапливают не только камин, но и спрятанные в стенах трубы с горячей водой, прохладно.
На вопрос мой Тисса отвечать не спешит.
Из страха? Неужели думает, что я ее выгнать собираюсь? Но что ей еще думать? Она знает правила игры и убеждена, что нарушать их нельзя, что за любой проступок последует наказание. А проступок ее столь ужасен, что и гром небесный будет заслуженной карой. И словами эту уверенность не переломить.
Ладно, попробуем зайти с другой стороны.
– Леди Льялл сказала, что ты ночью куда-то ушла, а вернулась под утро. Это правда?
– Да, ваша светлость.
– И где ты была?
Пункт «непотребного вида» я решила опустить.
– Я… я не могу сказать, ваша светлость.
– Тисса, я не собираюсь тебя наказывать. Или осуждать. Я лишь хочу понять, что с тобой происходит.
Молчание. Виновато опущенная голова. И выбора у меня не остается.
– Как далеко зашел ваш с Гийомом роман?
– Гийом? А при чем здесь… – Заминка. И удивление в глазах сменяется искреннейшей обидой. – Вы… вы неправильно подумали. Я бы никогда… я…
Похоже, я действительно немного промахнулась.
– Он… он писал мне письма. Но я не соглашалась встречаться! Я… я просила его оставить меня… трижды, – тихо добавила Тисса, кутаясь в плащ.
А вот о письмах наша светлость впервые слышит. Вот же скотина улыбчивая… письма, значит. Любовные. Надо думать, душевные до умопомрачения. И Тисса не поддалась? Железная девочка.
– Прости, пожалуйста. Мне казалось, что он тебе нравится.
– Сначала – да. – Девочка выдохнула с облегчением. Похоже, тайная переписка ее изрядно измучила. – Он был таким…
– …романтичным.
– Да. Но это все равно было бы неправильно. Нехорошо.
Да здравствует высокая мораль, аки естественная защита юных дев от коварных соблазнителей! Нет, книгу я все же прочту обязательно.
– Сперва я не отвечала ему, ваша светлость. Я думала, что он сам поймет. А он все писал и писал… и… я написала, что нам не суждено быть вместе. И попросила прекратить. А он… – Тисса все-таки решилась протянуть руки к огню. – И я не знаю. Письма стали другими. Злыми. Там были не очень хорошие вещи про других людей.
