Наша светлость полностью

Моя старшая фрейлина, устроившись за столом, наводила порядок среди письменных приборов. Чернильница. Перья. Ножи для перьев. Песок. Графитовая доска с серебряной рамкой, в которую следовало заправлять листы. Сами листы.

– Не знаю. – Пожатие плечами: какая разница.

Не понимаю я их. Ингрид ведь способна испытывать сочувствие. И любить. И вчера она вполне искренне наряжала Тиссу, а сегодня даже не поинтересовалась, что с ней.

И я не лучше.

Реформаторша фигова.

– Возможно, – примиряющим тоном сказала Ингрид, – она в чем-то провинилась и наказана. Это тоже случается. Иза, гувернантка знает, что делает.

Пускай. Но я должна убедиться, что с девочкой все в порядке.

Леди Льялл – волчица в саржевом платье. Серый цвет. Узкий кринолин. Она, как и многие другие, верна старой моде. Два ряда пуговиц по лифу линией Маннергейма.^{6} И жесткий воротничок, подпирающий подбородок. Голова запрокинута, отчего кажется, что леди Льялл смотрит свысока.

Возможно, что смотрит.

Ее волосы тщательно уложены, и ни один локон не выбивается из прически. Мне она напоминает ведьму. А я ей?

– Ваша светлость. – Холодный тон и реверанс на сладкое. – Бесконечно рада видеть вас. И к вящему моему сожалению, вынуждена признать, что ваш визит более чем своевременен.

Сержанта она предпочитает не заметить.

Многие так поступают. По-моему, он только рад, и мои попытки наладить общение Сержант пресекает вежливо, но однозначно. Он лишь охрана.

Пусть так, если охота.

– Могу я узнать, что с Тиссой? – Я смотрю леди Льялл в глаза.

Я знаю, что здесь это не принято, но сейчас нашей светлости плевать на глубины этикета.

– Это крайне досадное происшествие, которое опечалило меня до глубины души. Со всей скорбью вынуждена признать, что я не справляюсь со своими обязанностями. Прошу вас уделить мне несколько минут вашего драгоценного времени. Боюсь, предстоящая беседа будет нелегкой.

В классной комнате царил ужасающий порядок.

Два стола. Два стула. Две доски. Два мольберта. Книги на полках выстроены по ранжиру. Ковровые дорожки параллельны друг другу. И лишь инструмент, с виду напоминающий пианино, нарушает строгую симметрию. Впрочем, на блестящей его поверхности ни пылинки.

– Присаживайтесь, ваша светлость, – любезно предлагает леди Льялл.

Куда?

За стол. Словно я ученица… ученица, пусть учителя у меня другие. И не слишком усердная, надо признать. Мне скучно запоминать, чем отличается ложка для икры от ложечки для мороженого.

Сержант держится у двери, не сводя с леди Льялл взгляда. Не нравится ему? Или покушение подозревает? Я представила, как леди Льялл с изящным фехтовальным разворотом тычет в нашу светлость указкой. Или неизящно, но, подозреваю, от чистого сердца обрушивает на макушку вон тот фолиант в коричневой коже. И как-то очень реалистично воображать выходит.

Боюсь я этой женщины. Она же не спешит садиться.

– Я знаю, что ваша светлость не всегда одобряли мои принципы воспитания. Однако весь мой опыт говорит о том, что лишь строгость и твердая рука способны удержать юную душу от неблагоразумных поступков.

Что-то похожее я уже слышала про твердую руку. И последствия ее применения имела счастье лицезреть.

– И нынешнее происшествие лишь убедило меня в собственной правоте.

– Могу я узнать, что же все-таки случилось?

Пока еще нервы остались. Доведут они меня до седых волос… я даже потрогала волосы, точно на ощупь можно было убедиться, что они по-прежнему черны. Во всяком случае, по-прежнему кучерявы.

– Леди Тисса ночью самовольно покинула…

…расположение части…

– …комнату. И вернулась под утро в исключительно неподобающем виде.

А это уже не смешно.

Куда дурочка бегала? Известно куда – туда же, куда бегут, роняя тапки, все юные девицы, – на свидание. О проклятье на мою несчастную голову…

…уйду. В подземелья.

– Она отказалась говорить о том, где была и чем занималась. И я вынуждена была пригласить доктора Макдаффина, чтобы он…

Я прервала ее речь жестом.

– Сержант, выйди, пожалуйста.

К счастью, он спорить не стал, видимо понимая, что разговор переходит в совсем уж интимные области. Мне самой не хочется слушать то, что собирается сказать леди Льялл.

– …осмотрел девушку. Доктор утверждает, что она все еще невинна. И хотя я не сторонница телесных наказаний, однако упрямство Тиссы вынудило меня прибегнуть к крайним мерам.

Я ее убью. Если она что-то сделала с этим ребенком, я ее просто убью. Без суда. Без приговора. И даже без посторонней помощи.

Но выдержки хватило, чтобы расцепить зубы и задать вопрос:

– Где Тисса?

омнатушка, больше похожая на камеру, и квадрат окна под потолком лишь усугубляет впечатление. Окно прорублено в камне и застеклено весьма символически. Камина нет. Холод такой, что дыхание видно. На стенах изморозь.

Тисса за столом что-то сосредоточенно выписывает из толстенной книги, лежащей по левую руку.

– Ваша светлость. – Она откладывает перо и кланяется.