Нет, она прекрасно осознавала, что внешность у нее самая обыкновенная: возникающие сомнения развеивало ближайшее зеркало; что голос ее слишком груб и при всем старании – бедная леди Льялл старалась изо всех сил – не обретет нужную тонкость и высоту; что движения ее излишне порывисты, да и вовсе не наделена Тисса врожденной грацией.
Правда, в журнале для леди писали об одном верном способе…
Это глупость.
И у Тиссы есть занятие поважней, чем с книгой на голове расхаживать.
Но прошений осталось немного… и момент удобный – никогошеньки нет.
Если только попробовать.
Она же никому плохо не сделает. Просто убедится, что способ – ерунда и совершенно не подходит Тиссе.
Отложив перо, она встала из-за стола и прислушалась.
Тихо.
Леди Изольда беседует с лордом-казначеем. Фризиец, чье имя по-прежнему было для Тиссы загадкой, при ней. Ингрид и фрейлины в Розовой гостиной… Долэг – в классных комнатах сражается с клавесином.
И Тисса, сняв с полки тяжеленный фолиант в деревянном переплете, возложила его на голову. Подвигала, пытаясь поймать ту самую волшебную «точку равновесия» и руки убрала, готовая в любую секунду спасти книгу.
Фолиант был тяжелым.
И на голове держался довольно-таки уверенно.
Теперь следовало выпрямиться… поднять подбородок, дабы приобрести вид «горделивой лани» – отрешенный и трепетный. И плечи развернуть. Руки в стороны.
Хорошо, что зеркал в кабинете не имелось: Тисса подозревала, что если она и похожа на лань, то весьма и весьма отдаленно.
А теперь шаг. Шажок… и книга покачнулась, но удержалась на месте. Второй шаг. И третий. И так, как учили, чтобы от бедра и носочек вперед тянуть. Он должен был выглядывать из-под юбки. Но вот беда, Тисса никак не могла разглядеть – выглядывает или нет. Она косила глазом, не смея шевельнуть головой. И так и этак… непонятно. Наверное, ноги у нее не такие, какие должны быть у леди.
Ничего. Зато книга не падает.
И вообще не все так и сложно. Что до носочка, то Тисса придумала, как быть: она немного приподнимет юбки, совсем чуть-чуть. Благо нынешний фасон платья дозволял это сделать, не сильно нарушая осанку.
Может, способ и не такой уж дурацкий?
Ага, и носочек виден… если ногу выше поднять. Правда, идти таким шагом презатруднительно, но Тисса упрямо дошагала до стены, развернулась и…
– Бу! – сказал тан и подхватил падающую книгу.
– В-вы!
– Я.
Тисса открыла рот, чтобы сказать все, что думает о людях, которые входят без стука и вообще приглашения, подсматривая за леди, которые… тренируют осанку. Но стоило представить, как она выглядела со стороны… и выглядит… рот сам собой закрылся.
Ушедшего ради, пусть их сиятельство промолчат. Сделают вид, что ничего странного здесь не происходило… но ведь не промолчат. И не сделают. Снова станут смеяться.
– Не знаю, чем ты тут занималась, но это было… увлекательно.
Стыдно-то как…
Тан перевернул книгу и прочел название:
– «Размышления об искусстве благородной войны». Тяжелая.
Это Тисса и без него знала. Сейчас, без книги на макушке, хотелось парить. И одновременно провалиться сквозь землю.
– Я… – Все-таки заговорить придется. – Прошу прощения, что вы застали меня в неподобающем виде. И обещаю, что подобное больше не повторится.
Потому что второго такого позора Тисса не переживет. Тан же вернул книгу на полку и, смерив Тиссу взглядом – она тотчас осознала, что по-прежнему держит подол платья поднятым, обнажая ноги едва ли не до колен, – произнес:
– Я совсем тебя запугал?
– Н-нет…
А юбка мятая… Правильно мама говорила, что Тисса – ходячее недоразумение.
– Совсем. Идем. – Он протянул руку, и Тиссе ничего не оставалось, кроме как принять ее.
– Я не уверена, что мне можно уходить…
– Я уверен.
– Но я должна… доделать…
Как будто невыполненная работа способна была остановить этого человека.
– Ты должна, – сказал тан, наклонившись к уху, – слушать меня.
Это было верно.
Договор подписан. И теперь долг Тиссы – во всем повиноваться будущему мужу и господину.
– Да, ваше сиятельство.
Ну вот, опять что-то не так сказала: разозлился, хотя и попытался скрыть. Но Тисса отчетливо почувствовала раздражение. Плохо. Хорошая жена не имеет права раздражать мужа.
А я думал, что дети – просто сказочные чудовища.{12}
ядюшка Магнус с сосредоточенным видом мучил счеты. Самые обыкновенные счеты, если не принимать во внимание, что костяшки были вырезаны из слоновой кости, а рама инкрустирована янтарем. Менее солидный агрегат нашей светлости использовать было бы неприлично.
– Доброе утро, – сказала я, понимая, что утро совсем даже недоброе. Настроение после беседы с Макферсоном было отвратительнейшее, в основном от понимания, что говорил лорд-казначей сущую правду и этот союз мне выгоден.
– Ай врешь. – Магнус потряс счетами над ухом. – Побледнела вся… высохла… Кайя вернется и будет мне пенять, что недосмотрел. Пойдем-ка, ласточка моя, прогуляемся… поболтаем о том о сем. О всяком.
