Я зажмурила глаза, затаив дыхание и удивляясь тому, насколько мастерски он контролирует меня и мое тело. Затем он заставил меня повернуться, моя спина ударилась о его грудь, и, пока он ласкал губами мою шею, целуя в затылок и лаская волосы, его рука скользнула вниз по моему животу, все ниже и ниже, пока не оказалась в моих трусиках, и он без смущения стал ласкать меня там.
Его губы приблизились к моему уху и лизнули чувствительную кожу. Я издала хриплый стон. Наконец, мы займемся тем, чем должны, – любовью. Я изо всех сил хотела забыть о прошлом и притвориться, что мы все еще вместе, что Ник ласкает меня и что мы будем делать это на его кровати, как в первый раз, как в тот раз, когда он лишил меня девственности и сказал, что любит.
Он снял с меня нижнее белье и уложил на кровать, а сам лег сверху. От его поцелуев и покусываний моей груди, я выгнула спину от желания. Теперь он ласкал мою ногу. Он схватил за лодыжку и поднял ее, согнул, поставив стопой на кровать. Целовал ее до самого бедра, мягко покусывая и проводя по ней языком, как будто у моей кожи был вкус шоколада. Он ласкал меня, пока я не почувствовала, что он вот-вот взорвется от нетерпения. Он что-то спросил, и я кивнула, даже не поняв, что он сказал.
Он осторожно приблизил свой рот к моему, и я почувствовала вес его тела на себе. Наши взгляды встретились на несколько бесконечных секунд, пока он, наконец, не схватил меня за талию и быстрым движением не вошел в меня.
Стало больно, и я невольно вскрикнула.
Его глаза искали мои с оттенком замешательства и беспокойства.
– Как долго у тебя не было, Ноа? – прошептал он на ухо, пока двигался, причиняя мне боль и одновременно доставляя удовольствие… Я уже не знала, где была или что делала, могла лишь сосредоточиться на ощущении, потому что долгие месяцы вообще ничего не чувствовала.
– Слишком долго, – ответила я, крепко прижимаясь к его телу.
Николас остановился и заглянул мне в глаза.
– Ты не занималась этим после того, что случилось в Нью-Йорке? – недоверчиво спросил он. Станет ли от этого легче?
– Я не занималась этим с тех пор, как мы расстались, Николас.
Его глаза вспыхнули, и он крепко поцеловал меня, продолжив двигаться. Его толчки замедлились, движения стали более мягкими, он снова поцеловал меня, потянул мою нижнюю губу, а затем стал сладко посасывать ее. Я обняла его и сосредоточилась на удовольствии снова быть с ним.
Прижалась щекой к его лицу и крепко обняла.
– Скажи, что любишь меня, – дрожащим голосом прошептала я ему на ухо. Моя просьба заставила его остановиться. – Пожалуйста…
– Не проси меня об этом, – произнес он, не сводя с меня глаз. – Забыть тебя – самое ужасное, что мне когда-либо приходилось делать. Даже не знаю, что я буду делать, чтобы вернуться теперь к нормальной жизни.
– Тогда останься со мной, – умоляла я, пользуясь моментом. Было все равно, я нуждалась в нем так же сильно или даже больше, чем он во мне.
Мои руки зарылись в его волосы, и, когда я начала медленно его гладить, он закрыл глаза. Я целовала его везде, цеплялась за него изо всех сил.
– Скажи, Ник… пожалуйста, – попросила я дрожащим голосом. Его рот заставил меня замолчать, а поцелуи стали более интенсивными. Он хотел, чтобы я замолчала, хотел, чтобы думала только о столкновении наших тел… о нем, потном, прижавшимся ко мне кожа к коже, о самых интимных ласках. Он казался злым, взволнованным и грустным одновременно.
– Ну же, Ноа… дай мне то, что я хочу, дай мне то, что мне нужно… пожалуйста.
Его толчки становились сильнее, быстрее. Я теряла связь с тем, что было вокруг меня, с чувствами, с проблемами, со всем, оргазм был опасно близок, оргазм разрушительной силы.
Я, наконец, вскрикнула от удовольствия, выгибаясь как только могла. Он продолжал двигаться, пока не кончил в меня, издав приглушенное рычание, а затем упал мне на грудь.
Это было прекрасно, но он не сказал: «Я люблю тебя».
Когда мы пришли в себя, Николас пошел в ванную, и я думала, что все будет как в Нью-Йорке: он выйдет после душа, бросит в меня футболку и попросит одеться, но я ошиблась, он лег рядом со мной, обнял и крепко прижал к себе. Я ничего не понимала… это что-то значит? Я прижалась щекой к его груди, чувствуя себя так, словно по вене у меня бежало жидкое счастье. Не хотела, чтобы он уходил, не хотела снова потерять его. Я крепко обняла его и закрыла глаза. Я была измотана. Николас начал водить пальцами по моим волосам, поглаживая их, пока мне не захотелось спать. Я знала, что той ночью мне приснится нечто прекрасное и что мы с ним наконец-то снова будем вместе…
Утро неизбежно принесло с собой целый ворох вопросов и неуверенности, и когда я очень рано открыла глаза, поняла, что то, что случилось в этой комнате, не должно было повториться снова: Николас был в отношениях, и не с кем-то, а с Софией, с ней, одной из виновников той роковой ночи, после которой я сделала то, что сделала.
