Такие псалмы и гимны исполнялись иногда жрецами, иногда прихожанами, иногда и теми и другими в строфе и антистрофе. Пожалуй, самое странное обстоятельство в них то, что, как и вся религиозная литература Вавилона, они были написаны на древнем шумерском языке, который служил вавилонской и ассирийской церквям точно так же, как сегодня латынь служит римской католической церкви. И точно так же, как в католическом сборнике гимнов латинский текст может соседствовать с простонародным переводом, так и в некоторых гимнах, дошедших до нас из Месопотамии, между строк «классического» шумерского оригинала вписан вавилонский или ассирийский перевод, подобно «интерлинеару» современного школьника. И как форма этих гимнов и ритуалов привела к псалмам евреев и литургии римской церкви, так и их содержание предвосхитило пессимистические и пораженные грехом проклятия евреев, ранних христиан и современных пуритан. Чувство греха, хотя оно и не вмешивалось победоносно в вавилонскую жизнь, наполняло вавилонские песнопения и звучало нотой, которая сохранилась во всех семитских литургиях и их антисемитских производных. «Господи, — гласит один из гимнов, — много грехов моих, велики мои проступки!. Я тону в несчастье, я не могу больше поднять голову; я обращаюсь к моему милосердному Богу, чтобы воззвать к нему, и я стону!. Господи, не отвергни раба Твоего!»96
Эти стенания становились более искренними благодаря вавилонскому представлению о грехе. Грех не был простым теоретическим состоянием души; подобно болезни, он был владением тела демоном, который мог его уничтожить. Молитва носила характер заклинания против демона, спустившегося на человека из океана магических сил, в котором жил и двигался древний Восток. Повсюду, по мнению вавилонян, таились эти враждебные демоны: они прятались в странных щелях, проскальзывали через двери или даже через засовы и розетки и набрасывались на своих жертв в виде болезни или безумия всякий раз, когда какой-нибудь грех на мгновение лишал их благодетельной опеки богов. Великаны, карлики, калеки и, прежде всего, женщины иногда обладали способностью даже взглядом «дурного глаза» вселять разрушительный дух в тела тех, к кому они были плохо настроены. Частичную защиту от этих демонов обеспечивало использование магических амулетов, талисманов и родственных чар; изображения богов, носимые на теле, обычно были достаточны для отпугивания дьяволов. Особенно эффективны были маленькие камешки, нанизанные на нитку или цепочку и повешенные на шею, но нужно было следить за тем, чтобы камни были такими, которые по традиции ассоциировались с удачей, а нитка должна была быть черной, белой или красной в зависимости от цели. Особенно сильной была нить, спряденная из девственных детей.97 Но в дополнение к таким средствам было разумно изгнать демона с помощью пылких заклинаний и магического ритуала — например, окропив тело водой из священных ручьев — Тигра или Евфрата. Или можно было сделать изображение демона, поместить его в лодку и отправить по воде с соответствующей формулой; если лодку можно было заставить перевернуться, тем лучше. С помощью соответствующих заклинаний демона можно было убедить покинуть свою человеческую жертву и вселиться в животное — птицу, свинью, чаще всего ягненка.98
Магические формулы для уничтожения демонов, предотвращения зла и предвидения будущего составляют самую большую категорию вавилонских сочинений, найденных в библиотеке Ашшурбанипала. Некоторые из табличек представляют собой руководства по астрологии; другие — списки небесных и земных предзнаменований с советами экспертов по их прочтению; третьи — трактаты по толкованию снов, соперничающие по своей изобретательной невероятности с самыми передовыми продуктами современной психологии; четвертые предлагают обучение предсказанию будущего путем исследования внутренностей животных или наблюдения за формой и положением капли масла, упавшей в кувшин с водой.99 Гепатоскопия — наблюдение за печенью животных — была излюбленным методом гадания среди вавилонских жрецов и перешла от них в классический мир; ведь считалось, что печень — это место обитания разума как у животных, так и у людей. Ни один царь не отправлялся в поход или на битву, ни один вавилонянин не рисковал принять судьбоносное решение или начать важное дело, не наняв жреца или прорицателя, чтобы тот прочитал для него предзнаменования тем или иным из этих редких способов.
