А. ФУРСОВ. В перспективе — да, но конфликт этот будет осью более сложного и многосоставного столкновения между выгодоприобретателями нынешнего переворота — первого, разворачивающегося не просто в мировом масштабе, а впервые глобального, поскольку его субъект — глобальные силы. Этих выгодоприобретателей — пять: БигТех (цифровики), БигФарма, БигФин (финансиалисты), наднациональные структуры, проглобалистские госбюрократии. В целом в той или иной степени от COVID-19 выиграли почти все фракции мирового господствующего класса: богатые стали богаче, причём существенно. Показательно, что в 2020 г. резко подскочил спрос на дорогущие яхты. Отраслевое издание
Тем не менее в перспективе конфликта между «паханами» не избежать, по сути, он уже проявляется. Налицо действия определённых групп бенефициаров, прежде всего госбюро-кратий и части финансовых структур, стремящихся унять слишком широко шагающих (например,
В общей Матрице двух (пока двух) корпораций, если она состоится, будет функционировать около 1 млрд человек. Это позволит, как подчёркивает А. Иванов, не только увеличить прибыль до 2 трлн долларов (сейчас 30 млрд долларов) плюс 5–6 трлн долларов за счёт перезапуска интернета 3D и запуска полностью контролируемого цифрового рынка (перед нами план передела глобального рынка, виртуальных миров), но и позволит решить две другие не менее, а, возможно, более важные задачи. Во-первых, социальные сети, точнее их владельцы, которые в последние годы и так уже обрели роль относительно самостоятельных политических игроков (относительно, поскольку эта самостоятельность ограничивается четырьмя другими бенефициарами и присутствующей во всех четырёх, т.е. рядом с ними и над ними, глубинной властью), захватывают часть государственных функций. Цукер-берг откровенно говорит о том, что его цель — создать метаэкономику, имеющую свою валюту и свободную от налогов, а следовательно, от государства. Во-вторых, властелины мира и продавцы виртуального воздуха Метавселенной претендуют на роль социальных демиургов: подсаживая миллиард людей на наркотик виртуальности, они создают социально атомизированный мир, как это делала британская буржуазия во второй половине XVIII — начале XIX в. Только тогда это была атомизация посредством процессов в реальной экономике, её теоретически можно было преодолеть, что и произошло по мере формирования промышленного пролетариата. А в виртуально-цифровом паноптиконе это едва ли возможно —