Наше «время Босха» — 2023 полностью

А. ФУРСОВ. Историки знают, что утопии были не только фактом литературной жизни, но и оружием в психоисторической борьбе/войне. Они выполняли психо- и социоинже-нерную функцию, задавая тип и коридор прогнозирования, определяя направления социальной (геоисторической) проектно-конструкторской деятельности. Одной из задач утопий и в равной степени антиутопий было не только нарисовать желательный, причём всегда в интересах определённой группы, идеальный для неё образ будущего, но и представить его как неизбежный. Я согласен с теми, кто считает, что многие нынешние схемы цифровизаторов и ульраглобалистов (того же Шваба) — это утопии (для большей части человечества — антиутопии), призванные убедить всех в неизбежности их трансгуманистического новонормального мира, бессмысленности и бесполезности сопротивления ему, т.е. подавить волю людей к сопротивлению их дивному новому миру». Именно поэтому критический анализ этих утопических работ, жёсткое и бескомпромиссное противодействие им — крайне необходимая новая форма идейной, социальной, цивилизационной и, если угодно, социально-биологической видовой борьбы.

Своими схемами глобоцифровизаторы программируют и общественное сознание, и научные исследования, которые должны доказать их правоту, неизбежность их мира. Идеологию неизбежности, неизбежничество (inevitabilism) Зубофф считает одним из ментальных, когнитивных орудий цифровизаторов, призванных убедить всех в отсутствии альтернативных вариантов будущего. Например, Шмидт и Коэн в работе «Новый цифровой мир: меняя государства, бизнесы и наши жизни»[46] писали, что скоро на Земле всё будет связано друг с другом и никто не сможет этому помешать. Однако, подмечает Зубофф, как только мы подвергаем доктрину неизбежности критическому анализу, она начинает трещать по швам; другими словами, очаг оказывается нарисованным на холсте. На самом деле история носит вероятностный характер, который, как и свободу воли, цифровизаторы отрицают. Свобода воли людей, даже отдельного человека, — это то, что рушит их мир, который они трактуют как автономную надчеловеческую реальность и которая якобы будет управлять человеком. «Якобы», потому что самой Матрицей всё равно будут управлять люди, использующие её как ширму, подобно тому, как египетские, вавилонские и иные жрецы использовали богов, чью волю они якобы лишь истолковывали и доносили.

«ЗАВТРА». Иными словами, власть и деньги.

А. ФУРСОВ. И деньги, причём обеспечиваемые нерыночным способом. Нередко Google и другие надзорные платформы характеризуют как двусторонние или многосторонние рынки, однако Зубофф категорически отвергает такой подход: «Это вовсе не рыночные структуры. Рынок — это маска для них. Google нашёл способ превращать свои нерыночные транзакции с пользователями в дополнительное «сырьё» — производство продуктов для рыночного взаимодействия с их настоящими потребителями — рекламщиками». Иными словами, перед нами не капиталистическая структура и не рыночная, она опровергает рынок и выходит за рамки рыночной экономики. Рынок для неё лишь маска.

«ЗАВТРА». Создание технологии всегда носит характер проектный, утилитарный. Определённые группы стремятся с их помощью добиться своих целей. В своё время появление атомной бомбы было связано с ведением войны особыми способами, с новой суперэкспансией. При этом атомная бомба сыграла в истории роль парадоксальную, обеспечив мир на долгие годы. Может быть, и здесь произойдёт что-то, не вполне вписывающееся в изначально прописанный сценарий. Его авторы и бенефициары не полностью контролируют скачущего цифрового коня.