Даже просто произнося названные выше мантры, мы автоматически встраиваемся в чужой проект, подписываемся под него. Мало того что в чужом проекте социум, группа, индивид работают на чужой интерес, в долгосрочной перспективе — нередко вредоносный или даже смертоносный для «подписанта». Главное в том, что в таком случае утрачиваются субъектность и самость. О том, что в чужой игре, т.е. по чужим правилам, нельзя выиграть, я уже не говорю. Разумеется, не всегда есть свой готовый проект, значит, надо работать над ним, а пока идёт эта работа — либо не подписываться под чужое, либо, если постзападная Орда припирает к стене и такой возможности нет, имитировать, саботировать и готовить партизанскую операцию в духе «Концерта» (сентябрь 1943 г.), только не физическую, а метафизическую, концептуальную.
Отсюда вывод: очень важно следить за языком, за понятиями и словами, которые нам навязываются, — в начале было слово. Употребляя те или иные слова, термины, образы, понятия, мы подписываемся под определённую программу, которая реализуется не просто не в наших интересах, а в ущерб нам, с целью ничтоизации нас. Имя этой программе — Зверь, или НМП. Чтобы путём «великого обнуления» создать их посткапитализм, бесолюди должны превратить поздний, агонизирующий капитализм в электронно-медицинский лагерь: «Великий эксперимент Троцкого переходит в новую, глобальную фазу, без прежних лживых догм» (В. Галактионова). Посткапиталистический социальный рай для 10 % планируется обеспечить социальным адом для 90 % остальных, для мировой обслуги.
Сумеют ли ультраглобалисты навязать миру НМП? Сомневаюсь. Мир слишком сложен, чтобы управлять им из одного центра, а история — слишком сложный и коварный процесс с массой непредсказуемых последствий, возникающих сразу же после того, как только сделан первый шаг в реализации проекта. Мир анклавов эксизма ограничен, за его пределами — бушующий мир «новых варваров», мигрантов и вообще людей, выброшенных верхушками на обочину истории. Сможет ли НМП, если он будет создан, сдержать их? А что, если произойдёт геоклиматическая катастрофа — настоящая, а не фейковая, которой пугают население ультраглобалисты? А что, если искусственный интеллект сломается? Или подрывные силы, контрэлита внутри самого НМП решат поменять ситуацию? Не надо забывать историю Римской империи, средневековых городов-олигархий и арабских халифатов: время имеет привычку свёртываться «листом Мёбиуса». Будем надеяться, что он совьётся в петлю на шее тех, кто планирует превратить человечество в скот, в мясо для жарки на сковороде истории, в терпил, биороботов, создать им социальный ад. Значит, именно туда дорога этим планировщикам. Будем гуманистами: поможем им, чем можем, попасть туда, как в «Коньке-Горбунке»: «Бух в котёл — и там сварился!»
(Интервью Андрея Фурсова Екатерине Фомичёвой)
— Андрей Ильич, в чём исторические особенности капитализма, системы, которая, как Вы пишете, умирает на наших глазах?
— Капитализм — самая загадочная система в истории человечества. Во-первых, это единственная реально мировая система. До неё, несмотря на размеры и имперский масштаб, существовали только локальные социумы. Во-вторых, это единственная система, которая исторически существует в трёх формах: доиндустриальной, индустриальной и гиперин-дустриальной. В-третьих, это единственная система, которая в полном соответствии с законами своего функционирования порождает на определённом этапе развития свой антипод, антисистему — системный антикапитализм, т.е. реальный социализм советского, русского образца. Другой вопрос, почему именно Россия реализовала системно заложенную в капитализме антикапиталистичность, но это отдельная тема. Можно перечислить ещё ряд уникальных черт капитализма, ограничусь одной: его нормальное функционирование невозможно без такого явления, как закрытые наднациональные (т.е. стоящие над государствами, над правительствами) группы, оргструктуры. Это ни в коем случае не пресловутое мировое правительство — таковое невозможно по ряду причин, в том числе из-за несовпадения интересов различных наднациональных групп. Появление последних есть процесс и результат снятия одного из базовых противоречий капитализма как системы.
— Какого?