- Дай ему, пару раз, чтобы не мешал нам, когда станем опускать на кол. Но не до смерти - он должен прочувствовать все, что уготавливал другим. Я слышал, про эту тварь, что он сам большой любитель подобных развлечений…
Стопарь без слов опустил на голову Мухи свой огромный кулак, тот затих. Запах дурно пахнувшего жира поплыл над травами - Череп не скупился, подготавливая кол к приему жертвы.
- Смажь получше. Пусть он пробьет его насквозь! Мы посадим его на острие, а дальше он станет сам себя нанизывать, собственным весом!
Мы связали Муху по-новому - ноги согнули в коленях и притянули к животу. Череп срезал одежду, и все поморщились - от страха и ужаса того, что ему предстоит испытать, бывший палач и насильник обделался…
- Мразь! - Череп с размаху заехал ему в ухо. - Даже сдохнуть, по-человечески, не может!
- А его и ждет нечеловеческая смерть…
Череп вкопал кол, примерно на высоту груди Стопаря - достаточно, для того, что я намеревался сотворить. Мы подтащили бандита к колу, стараясь не выдать себя лишним движением и шумом - поселок находился слишком близко и на возню могли отреагировать охранники. Надрессированные Гривой и Сычом, они уже не были похожи на тех, прежних, свысока относившихся и к жителям поселка, и, к мстителям прерий. Теперь уголовники реагировали быстро и четко, и мы едва успевали скрыться от их бдительных глаз.
- Подымаем!
Забившегося в ужасе бандита с размаху насадили на дерево…
- Теперь, быстро уходите.
Я выждал несколько секунд и наклонился к уху, обезумевшего от боли, зэка.
- Ты же сам любишь так делать, помнишь? Ребят в селениях, своих заключенных - которых ваши главари приговорили! Девушку в лесу… Не забыл еще? А теперь - ори! Ори, что есть мочи, может быть, ваши шавки еще успеют добежать - когда кол выйдет из твоей глотки! Мне кажется, что они быстро поймут, почему ты подох, именно так…
Выбрав момент, я вырвал кляп изо рта бандита. Дикий, жуткий вопль огласил всю округу. Мы выбрали для казни место, просматриваемое со всех сторон - это опасно, но я хотел, чтобы посаженного на кол бандита увидели все. На дикие, нечеловеческие крики, выскочило сразу несколько человек. Их стрелы едва не задели меня - я ощущал спиной, как они спускают курки арбалетов и тетиву на луках. Я не оборачивался, пока не отбежал на безопасное расстояние, примерно метров двести, - дальше бандиты уже ни рискнули удалиться, увидев, как возле меня выросли грозные фигуры моих друзей. Они вернулись назад и обступили Муху, но тот уже полностью обвис на колу и перестал вздрагивать…
- Жаль. Мне казалось, это будет происходить несколько дольше.
Спецназовец угрюмо бросил:
- Череп - не любитель подобных вещей, Дар. Много практики в боях… но мало опыта в казни. Слишком много жира на дереве, наверное… В другой раз смажу потоньше.
Стопарь посмотрел на меня мутным взором и медленно произнес:
- Нет. Дар… Так нельзя делать! Не надо - другого раза. Я буду их убивать, где угодно! Сколько угодно! Но так - нельзя!
- Нельзя? А им - можно? Бороду пробили колом, насквозь, Тома… Ей вспороли живот и вытащили кишки! С пяти парней шкуру живьем сняли - это можно? Знаю… - я не мог унять дрожи в ладонях. - Я все знаю. Так палачи поступают. А мы - воины. Этого больше не будет. Хватит…
…Прошло еще несколько дней. Потрясенные беспощадной расправой над одним из вожаков, бандиты теперь совсем не выходили из поселка. Сыч мог рвать и метать - никто не осмеливался покинуть расположение лагеря, несмотря на угрозы и крики. Однако это не касалось некоторых гарнизонов, оставленных им в различных селениях - там уголовники чувствовали себя если и не в полной безопасности, то, гораздо спокойнее, чем у озера. И помешать этому мы не могли. Сил едва хватало на отслеживание подходов к озерному поселку и на тропы, ведущие к Черному лесу. В любой момент Сыч мог вывести своих головорезов и исполнить давнюю угрозу - сжечь наши дома у реки. Лишь страх перед неминуемым возмездием останавливал палача, не столько его собственный, сколько боевиков, наконец понявших - на любое зверство будет получен адекватный ответ. Или, совсем не адекватный… Смерть Мухи на колу, на глазах всей банды, не оставляла сомнений - всех его последователей ждет та же участь!
Но, если в этом мы добились хоть каких-то результатов, то в другом - остались почти там же, что и в самом начале. По всем прериям пронеслась весть о нашей борьбе, казалось, уже никто не мог остаться в стороне. Не мог, не должен был - но оставался… Я скрипел зубами не хуже вожака бандитов - кроме крайне малого числа сочувствующих, почти никто не присоединился к отряду и не ввязался в эту войну. Мы и сами уже измотались до предела, за эти недели беспрерывных погоней, стычек и бегства по зарослям. Все смертельно устали. У каждого из нас имелись ранения, пусть и неопасные для жизни, но в условиях, когда о полноценном отдыхе можно только мечтать, плохо заживающие и воспаленные почти постоянно…
- Люди так нас и не поддержали, Дар. А мы одни, не сможем все изменить.
