8 августа Троцкий и сам впервые выехал на фронт. Правда, «первый блин» у него чуть было не получился «комом». Его поезд попал под Свияжском в мешанину отступающих частей. В общей панике прошел слух, что чехи прорвались и перерезали железную дорогу. Лев Давидович перепугался и готовился скрыться. Стал срочно менять внешность, переоделся, сбрил усы. Но то ли слух был ложным, то ли имел место всего лишь рейд чешской разведки. Бежать и прятаться наркому не потребовалось. Об этом факте узнали даже белые от пленных, хотя сам Лев Давидович в своей автобиографии по понятным причинам обошел его молчанием.
Зато потом, придя в себя, он отыгрался на других. Объявил в приказе, что в отступающих частях первым будет расстрелян комиссар, вторым — командир. Смертные приговоры выносил одним росчерком пера. Только ответственных партийных и советских работников, которых Троцкий счел дезертировавшими со своих постов, было расстреляно 27 человек. А рядовых красноармейцев отправляли на смерть пачками. В бежавших полках Лев Давидович, вспомнив законы Древнего Рима, устроил «децимацию» — рассчитывали по жребию и казнили каждого десятого. И это Троцкому явно нравилось. Он упивался от всевластия, от сознания собственного величия. Впрочем, и в глазах других умел себя вознести.
Любопытные воспоминания о нем оставила Лариса Рейснер, будущая жена Радека. Она тоже приехала повоевать, была назначена комиссаршей на военную флотилию, и как раз «с нее» Всеволод Вишневский писал потом главную героиню «Оптимистической трагедии». Но «с нее» ставлю в кавычки. Рейснер на ту идеальную комиссаршу была совсем не похожа. Помните сцену из «Оптимистической трагедии» — выстрел в матроса и сакраментальная фраза: «Ну кто еще хочет комиссарского тела?» К телу Рейснер такие строгости не относились. В большевистском «высшем свете» она пользовалась чрезвычайным успехом. Ее окружали поклонники, заваливали подарками. И она, как правило, не обманывала ожиданий. Устраивала приемы для избранных, где при мужчинах принимала ванны из шампанского. Она и с Коллонтай сошлась не только в идейном плане, но и в плане их «комиссарских тел». А в Свияжске Рейснер писала, что Троцкий «расстреливал красноармейцев как собак». Но у нее это вызвало восхищение! Лев Давидович, творивший суд и расправу, показался ей таким великим и прекрасным, что Рейснер даже возмечтала… родить от него ребенка. Что ж, Троцкий до нее снизошел. Счел это в порядке вещей. Правда, зачать ребенка не удалось, но ведь все равно не напрасно дело делалось. Как раз после этого нарком и поставил ее комиссаршей флотилии…
Но драконовские меры дали и реальные результаты. Бегство остановилось — попробуй-ка, побеги! Подтягивались свежие соединения и техника. А с другой стороны, и наступление противника после взятия Казани вдруг как-то само собой… выдохлось. Чехов здесь действовало всего ничего. Они попытались двигаться на Свияжск — всего одним полком. По инерции, ведь Казань-то досталась за здорово живешь, так почему же не идти дальше? Но в 40 км от захваченного города наткнулись вдруг на собранную Троцким массу войск и были отброшены.
А наращивать удары антисоветским силам оказалось попросту нечем. Поредевшие дружины Каппеля вместо подкреплений получали лишь противоречивые указания самарского «правительства». Впрочем, в это время уже высвобождались чешские соединения, очистившие от большевиков Урал и Сибирь. Но союзное командование стало перебрасывать их вовсе не под Казань, где, казалось бы, решалась судьба гражданской войны. А еще дальше на восток, приказав окончательно расчистить Транссибирскую магистраль и ликвидировать «пробку» под Хабаровском, куда откатились по железной дороге красные отряды. «Пробка», кстати, стратегического значения не имела. Ведь прямое и более короткое сообщение держав Антанты с Сибирью было установлено через КВЖД. И тут уж поневоле закрадывается подозрение, что все наступление на Казань было затеяно с единственной целью — прибрать к рукам российский золотой запас. Но если так, то командование Антанты немножко просчиталось. Накладочка вышла. Потому что Каппель предпринял атаку города по собственной инициативе, без согласования с союзниками. И золото досталось не им, а белогвардейцам.
