Посредниками выступили иностранцы. Причем дипломаты во главе с Френсисом требовали восстановить «законное» правительство! Но британское и американское военное командование оказалось иного мнения. Да оно и понятно, иметь в подчинении разложившиеся русские части закордонным генералам никак не улыбалось. В результате был достигнут компромисс. Эсеровских лидеров вернули с Соловков, но Чайковскому велели сформировать более умеренное правительство. Однако и Чаплина за переворот выслали за границу. Нового русского командующего, полковника Дурова, привезли из Лондона, при Временном правительстве он был там военным агентом. Но вот незадача-то, военачальником он оказался никудышним. Зато был горячим сторонником Февральской революции и принялся ломать армию «реформами» еще похлеще, чем эсеры. Дурова тоже сняли. И выписали из-за границы сразу двоих, Марушевского, командовавшего бригадой во Франции, и Миллера, военного агента в Италии. Пока шла эта кутерьма, ни о каких активных операциях, конечно, и речи быть не могло. Правда, верховное командование на Севере принадлежало иностранцам, которые решительных наступлений на большевиков и не планировали.
На Восточном фронте было еще хуже. Здесь тоже интервенты держали слабые правительства под своим контролем. Для Самарской «учредилки» даже «конституцию» писал представитель Масарика доктор Крамарж. И это правительство принялось насаждать «демократию» аналогично эсеровскому правительству в Архангельске. То есть разваливать собственные войска! Доходило до того, что Каппель, Степанов и другие белые командиры не пускали правительственных комиссаров в свои части. Приток добровольцев в поволжскую Народную армию прекратился. От мобилизаций люди уклонялись, понимая, что это дело заведомо гиблое. Фронтовые части не получали ни подкреплений, ни материальной помощи. Но демагогов из «правительства» это нисколько не волновало. Они вообще забыли о военных проблемах и вместо того, чтобы их решать, тонули в словоблудии, вырабатывая «демократические» законы. А красные наступали, отбирая город за городом.
Только в сентябре 1918 г. представители различных российских «правительств» — Самарского, Екатеринбургского, Омского, Владивостокского и др. собрали в Уфе Государственное совещание для создания общероссийской власти. Съехались депутаты Учредительного собрания, остатки политических партий и снова… пошла говорильня. Сцепились по поводу формулировок, принципов будущей власти. Спорили, чье правительство «законно», а чье нет. С казачеством разговаривать не желали, объявляли его «контрреволюционной» силой. Ругались целый месяц! Кое-как договорились создать коллективную диктатуру — Директорию. Она была избрана в составе 5 членов (Астрова, Авксентьева, Вологодского, Чайковского, генерала Болдырева) и 5 заместителей (Аргунова, Сапожникова, Зензинова, Виноградова и генерала Алексеева). Но в этом виде Директория так и не сформировалась. Чайковский находился на Севере, Астров на Юге, у Деникина. У Алексеева обострилась старая болезнь почек, и он умер.
Пока «демократия» сотрясала воздух, советские войска заняли все Поволжье, ворвались на Урал. А Директория дела ничуть не поправила, продолжая в прежнем духе болтовню и бестолковщину. В конце концов, это и на Востоке возмутило военных. В Омске восстали офицеры и сибирские казаки, арестовали левых министров. И передали власть известному флотоводцу адмиралу Колчаку, который был провозглашен Верховным правителем России. Но тут же вмешались представители Антанты, заступившись за «демократов». У офицеров накопилось немало счетов к Авксентьеву и его коллегам. Однако по требованию союзников их отпустили. Ограничились тем, что выслали из России. И они, благополучно добравшись до Маньчжурии, принялись интриговать против «диктатуры» Колчака…
Красные наступали на Востоке, на Юге. А крушение Германии и Австро-Венгрии дало возможность большевикам расторгнуть Брестский договор. 25 ноября Красная армия перешла в наступление и на Западе. Немецкие оккупационные войска совсем разложились, избирали «зольдатенраты» — солдатские комитеты и сопротивления не оказывали. Для них главное было — уехать домой. Вступали с красными в переговоры, чтобы они подождали, пока германские части погрузятся в эшелоны. Иногда продавали города. Деньги-то дома не помешают. Платите, и мы уходим. Продавали и военное имущество, орудия, пулеметы. А белые отряды на Западе были слишком слабыми, чтобы остановить советские дивизии. Большевики заняли Псков, вошли в Эстонию, Латвию, Белоруссию, на Украину.
