Даже в одиночку бригада Тимановского могла бы защитить Одессу от наступающего сброда. Однако добавились новые интриги. В Одессу прибыл для проверки главнокомандующий Франше д'Эспре и… выслал деникинских представителей Гришина-Алмазова и Санникова. После чего французы образовали в городе еще одно «русское правительство» во главе с неким Андро — весьма темной личностью и подручным Фрейденберга. А в Париж пошли донесения о прекрасном состоянии большевистских войск, их подавляющем численном превосходстве, о собственных непомерных трудностях.
Ну а в Верховном совете Антанты, по «совпадению», в это же время дебатировался вопрос о «русской политике». Решающей была позиция США. Вильсон заявлял: «Двусмысленности в отношении России пора положить конец. Пусть восторжествует здравый смысл. Война в России так или иначе закончится. Задачей становится привлечение любого будущего правительства России в коллектив мирового сообщества». Донесения Франше д'Эспре и д'Ансельма поступили очень «вовремя» и стали весомым аргументом в пользу предложений Вильсона. 1 апреля Верховный совет Антанты принял решение о выводе союзных войск из России и о невмешательстве военной силой в русские дела. При этом глубокомысленно пояснялось, что «Россия должна сама изжить свой большевизм» (хотя американский военный министр Бейкер выразился более прозрачно: «Если русским нравится большевизм, не наше дело убеждать всех, что только 10 % русских сочувствуют большевикам, что из-за этого мы должны помогать остальным 90 %».). Против вывода войск выступили только англичане — им не хотелось уступать русский Север.
Впрочем, слово «невмешательство» не стоит понимать буквально. «Новая политика» Антанты в отношении России предполагала, что западные державы намерены отгородиться от большевизма «кордоном национальных государств», отчлененных от России, — и извлекать все возможные выгоды из хаоса, царящего на остальной русской территории. Но с Юга войска выводились. Ссылаясь на решение Верховного совета Антанты, правительство Франции по непонятным причинам приказало сделать это в крайне сжатый срок -3 дня. А д'Ансельм и Фрейденберг, по еще более неясным мотивам, даже этот срок сократили, объявили эвакуацию Одессы в 48 часов. Несмотря на то, что фронт держался и городу ничего не угрожало [100]. Внезапная и экстренная эвакуация вызвала панику. Солдаты захватывали пароходы, беженцы бросали пожитки, были оставлены склады имущества, много вооружения, ценности в банках.
А как только началось бегство, большевики подняли восстание рабочих. Их сторону приняла «армия Молдаванки» Япончика, полезла грабить. По свидетельствам современников, французы не препятствовали тому, что «вооруженные рабочие и еврейские организации расстреливали чинов Добровольческой армии» [139]. Бригаде Тимановского пришлось отступить в Румынию. Там ее разоружили — отобрали артиллерию, имущество, броневики, отнюдь не подаренные французами, а добытые белогвардейцами в боях. Денег в валюте не дали, держали в лагерях на голодном пайке. Лишь через 2 месяца, испытав массу мытарств от румынских властей, солдаты и офицеры были доставлены в Новороссийск — грязные, безоружные, в оборванной одежде и гниющем белье. Ну а полковник Фрейденберг, сделав свое дело, был кем-то хорошо вознагражден. Во Францию он не вернулся, сразу после сдачи Одессы вышел в отставку и открыл в Константинополе собственный банк.
Пал и Крым. У генерала Боровского не хватало сил, чтобы прикрыть перешейки. Французы обещали подмогу, но так и не дали. Красные ворвались на полуостров. Севастополь мог бы еще держаться — туда отступили белые отряды, имелись флотские склады вооружения, морем можно было доставить подкрепление. Но 12 апреля французские оккупационные власти, генерал Труссон и адмирал Амет, предложили коменданту крепости Субботину и командующему русским флотом адмиралу Саблину, чтобы все учреждения Добровольческой армии немедленно покинули Севастополь. Вдобавок ко всему французы ограбили Крымское казначейство. Потребовали 10 млн. руб. «на расходы по Севастополю». Труссон приказал не выпускать русские суда из порта, пока не заплатят, угрожал арестовать членов крымского правительства и белое командование. И добился, чтобы не только 10 млн. заплатили, но и все ценности казначейства передали французам «на хранение» [58].
