Но самая серьезная борьба разгорелась на VIII съезде по военному вопросу. Ленин поддержал было Троцкого. Попытался разгромить военную оппозицию как раз с помощью упрощения, представив ее защитниками «партизанщины» вопреки регулярной армии. И Сталин, дисциплинированный ленинец, поддержал Владимира Ильича, хотя, как он впоследствии признавал: «Я не выступал так враждебно против «военной оппозиции», как это угодно было, может быть, Троцкому». Однако делегаты не унимались, бушевали, «большинство военных делегатов было резко настроено против Троцкого» [69]. Обвиняли и ЦК, что партия не руководит военным ведомством, отдав его в полную власть Льва Давидовича. В результате прения были перенесены на военную секцию. После обсуждений за резолюцию ЦК проголосовало 174 делегата, за резолюцию военной оппозиции — 95. Результаты голосования не удовлетворили съезд, пришлось создавать согласительную комиссию. И только после обсуждения резолюция «По военному вопросу» была принята единогласно. В ней, с одной стороны, утверждалась линия Ленина и Троцкого по строительству регулярной армии, но были учтены и многочисленные предложения оппозиции.
А по этим предложениям ЦК должен был обратить внимание на военное руководство. Начались проверки, ревизии, и 15 июня вышло постановление ЦК о ставке Красной армии, признававшее положение неудовлетворительным. Троцкий попытался просто отмахнуться от постановления. Свысока ответил, что оно «заключает в себе причуды, озорство». Ленин разозлился. 17 июня написал в ЦК: «Т. Троцкий ошибался, ни причуды, ни озорства, ни растерянности, ни отчаяния, ни «элемента» сих приятных (Троцким с ужасающей иронией бичуемых) качеств здесь нет. А есть то, что Троцкий обошел: большинство Цека пришло к убеждению, что ставка «вертеп», что в ставке неладно…» [93]
Но… несмотря на то, что ставку признали «вертепом», почему-то никаких мер предпринято не было. Лев Давидович остался во главе Красной армии. И руководил ею прежними методами. И прочие выходки ему почему-то прощались. Любой другой член советского руководства за подобное поведение получил бы от Ленина так, что мало не покажется, — ярлыки фракционера, оппозиционера, крутую взбучку на ближайшем съезде или пленуме. Каменев, Зиновьев, Бухарин громились и размазывались по столу за куда меньшие прегрешения. А вот Троцкому Ленин почему-то прощал и игру в «бонапарта», и претензии на независимое лидерство, и невыполнение решений ЦК, и издевательские отписки. Наоборот, брал под защиту, выгораживал от нападок патриотического крыла партии. Почему?
Ответ остается все тем же. Из-за тех связей, которые Троцкий имел с Западом. Весной 1918 г. это оказывалось важно для получения от иностранцев денег, для «балансирования» между Германией и Антантой, для обеспечения западной помощи в формировании и вооружении Красной Армии. А после победы Антанты в мировой войне связи Льва Давидовича приобретали особое значение. Теперь «балансирование» исключалось, требовалось как-то договариваться с могущественными победителями, обеспечить их лояльность и терпимость по отношению к Советской республике, заинтересовать выгодами мирных контактов. Именно из-за этих связей Ленин поручал Троцкому, а не Чичерину или кому-то другому возглавить делегацию на конференции на Принцевых островах.
Ну а после смерти Свердлова Лев Давидович выдвинулся на роль «вождя номер два». И стоит ли удивляться, что вся группировка «свердловцев» автоматически перешла к нему? Так сказать, по наследству. Были «свердловцами», стали троцкистами. И во внутренней политике практически ничего не изменилось. «Коммунизацию» свернули, Калинин разъезжал по стране, разъясняя крестьянам, что теперь советская власть защищает их интересы. А потом приходили продотряды, грабили и бесчинствовали пуще прежнего. 16 марта, в день смерти Свердлова, ЦК отменил директиву Оргбюро о геноциде казаков. Но и он продолжался. Теперь под предлогом подавления восстаний…
Да, Белое движение было разобщено политическими лозунгами, заражено либерализмом, наделало много ошибок. И все-таки, несмотря ни на что, оно сыграло огромную роль. Борясь за «единую и неделимую», оно спутало карты «мировой закулисы» и фактически сорвало планы расчленения России. Точнее, на 70 с лишним лет отсрочило реализацию этих планов. Ведь англичане, французы, американцы не могли открыто выступить против белых. Приходилось делать вид, что им сочувствуют, поддерживают. Но своей патриотической позицией Белое движение само подписало себе приговор. Ему пакостили исподтишка, подрывали, ослабляли.
