Но шло это вовсе не на благо страны, не на благо народа и даже не на благо революции. В это же время в Стокгольме Олаф Ашберг предлагал всем желающим «неограниченное количество русского золота» через шведские банки. Здесь производилась «отмывка». Русское золото переплавлялось и шло в другие страны с новыми клеймами. Директор шведского монетного двора заявлял, что с 1 янаря по 22 апреля 1921 г. было переплавлено 70 тонн золота. Основная часть направлялась затем в Америку. И «Нью-Йорк Таймс» выносила на первую полосу заголовок «Золотой потоп в пробирной палате», отмечая, что за 8 месяцев 1921 г. США импортировали золота на 460 млн. долл. Из них в сейфах банка «Кун и Лоеб» осело 102,9 млн. (по нынешнему курсу — более 2 млрд.). Мощности пробирной палаты с переплавкой такого количества не справлялись, часть золота стали направлять в Сан-Франциско [105, 139].
Действовали и другие пути переправки драгоценностей. «Нью-Йорк Таймс» сообщала, что 29 апреля 1921 г. в Париж прибыло советское золото на сумму 10 млн. долл., которое является «первой из нескольких партий согласно контракту, подписанному в Москве французской делегацией». По этому контракту, возможно, партия была и первой, но в целом не первой. Еще раньше газета «Интернасьональ» информировала о поставках во Францию 200 ящиков золота на 50 млн. долл. [139]. Так что западные банкиры, финансировавшие русскую революцию, в накладе не остались. Не только сокрушили конкурирующую державу, но с ними еще и расплатились очень щедро. Только по одному «паровозному заказу» за рубеж ушло до четверти российского золотого запаса. Кстати, в апреле 1921 г. Лев Давидович с поста наркома путей сообщения ушел. Обеспечил «паровозную» аферу, доломал транспорт командными методами и расстрелами железнодорожников. После чего этот пост стал ему не нужен. Назначили Дзержинского — выправлять то, что еще можно выправить.
Не все покровители и партнеры Троцкого дожили до «светлого дня» возврата своих вложений и реализации своих трудов. Первый шеф, Виктор Адлер, скончался в 1918 г. В сентябре 1920 г. умер Яков Шифф. Ну да его компаньоны и наследники получили отдачу от инвестиций в большевиков с изрядным наваром. Как уже отмечалось, в банк «Кун и Лоеб» был принят и шеф британской разведки в США Вайсман. На родине его деятельность вызвала ряд подозрений. Появились обвинения, что он работал не совсем в британских интересах. А скорее, совсем не в британских, а в американских. Всплыли и контакты с германскими агентами типа Ашберга. И в Англию Вайсман предпочел не возвращаться. А американские партнеры его услуг не забыли.
Джон Рид, эмиссар Уолл-стрита и госдепартамента США, несмотря на привилегированное положение в Советской России, все же работал в опасных условиях. Антисанитария, отсутствие удобств. Стал случайной жертвой тифа и был похоронен в кремлевской стене. Его напарник Альберт Рис Вильямс, тоже журналист и разведчик, в последующей советской литературе наряду с Ридом почему-то изображается идейным коммунистом и искренним другом Советской России. По возвращении в Америку его и впрямь заподозрили в «большевизме». Но в Овермановском комитете Вильямс дал показания, где с предельной откровенностью раскрыл цели своей «революционной» работы: «При советском правительстве промышленная жизнь будет развиваться намного медленнее, чем при обычной капиталистической системе. Но почему великая индустриальная страна, наподобие Америки, должна желать создания и последующей конкуренции другого великого промышленного соперника?… В целом Америка не заинтересована, я думаю, в возникновении на рынке еще одного великого промышленного соперника».
Проекты превратить Россию в царство рабов, бесплатно трудящихся как будто «ради светлого будущего», а в действительности на благо иностранных толстосумов, остались нереализованными. Потому что со второй половины 1920 г. уже вся страна заполыхала крестьянскими восстаниями. В Тамбовской и Воронежской губерниях разгоралась «антоновщина», Левебережную Украину охватила «махновщина», на Правобережной Украине оперировала «повстанческая армия» атамана Тютюнника, многочисленные самостоятельные «батьки». По Омской, Тюменской, Екатеринбургской, Челябинской, Оренбургской губерниям покатилось восстание, которое возглавил Сибирский крестьянский союз. Другой очаг мятежа захлестнул Алтайскую и Томскую губернии. На Урале бурлило восстание Сапожкова, в Башкирии — Валидова. Восстали Дагестан, Армения, Якутия. Множество отрядов «зеленых» действовало на Кубани, Северном Кавказе, Дону, в Карелии, Крыму, Белоруссии [176, 177].
