Подавляли, как обычно, круто. О действиях карателей на Кубани шли донесения в штаб 9-й армии: «Станица Кабардинская — обстреляна артогнем. Сожжено 8 домов… Хутор Кубанский — обстрелян артогнем… Станица Гурийская — обстреляна артогнем, взяты заложники. Хутор Чичибаба и хутор Армянский — сожжены дотла… Станица Божедуховская — сожжено 60 домов. Станица Чамлыкская — расстреляно 23 человека… Станица Лабинская — 43 человека… Станица Псебайская — 48 человек… Станица Ханская — расстреляно 100 человек, конфисковано имущество, и семьи бандитов отправлены в глубь России…»
На Тамбовщине уничтожали заложников. Приказ оперштаба Тамбовской ЧК от 1 сентября 1920 г. гласил: «Провести к семьям восставших беспощадный красный террор… арестовывать в таких семьях всех с 18-летнего возраста, не считаясь с полом, и если бандиты выступления будут продолжать, расстреливать их. Села обложить чрезвычайными контрибуциями, за неисполнение которых будут конфисковываться все земли и все имущество». Возмущенные отклики на то, как эти меры проводились в жизнь, попадали даже в советские газеты. Тамбовские «Известия» сообщали, что 5 сентября было сожжено 5 сел, 7 сентября казнено 250 человек. «Расстреливали и детей, и родителей. И мы найдем засвидетельствованные и такие факты. Расстреливали детей в присутствии родителей, и родителей в присутствии детей» [103].
Однако несмотря на все жестокости восстания не утихали, а ширились. И, кстати, во многом это определялось именно
Нет, сперва советское правительство отступать и давать поблажки совершенно не собиралось, а сопротивление стремилось пресечь чисто силовыми методами. 19.10.1920 г. Ленин писал о восстании на Тамбовщине Дзержинскому и командующему войсками ВОХР Корневу: «Скорейшая (и примерная) ликвидация безусловно необходима». В полном собрании сочинений Ленина сохранились аналогичные телеграммы на Урал, на Украину и в другие регионы [93]. 8 марта 1921 г., на X съезде РКП(б), Владимир Ильич подтвердил неизменность политики «военного коммунизма»: «Свобода торговли немедленно приведет к белогвардейщине, к победе капитализма, к полной его реставрации». Как отмечалось в прошлой главе, на этом же съезде Троцкий озвучивал свои планы создания «трудовых армий».
Однако в те же самые дни, когда заседал X съезд, восстал Кронштадт. Белогвардейцы, находившиеся в турецких лагерях, в Польше, Германии, Прибалтике, получив известия о мятеже матросов, воспрянули духом. Получив помощь извне, такая крепость, как Кронштадт могла держаться долго. Путь на Петроград был открыт! Да и в самом Питере начались волнения, забастовки. В Копенгагене стояла англофранцузская эскадра из 14 кораблей… Но Запад для поддержки восставших пальцем о палец не ударил. А на мольбы Врангеля перебросить его части на Балтику союзники предпочли не отреагировать… Ну а большевики действовали оперативно. Троцкий мгновенно, пока не вскрылся лед в Финском заливе, сосредоточил здесь надежные войска. И, не считаясь с потерями, бросил их по льду на штурм. 18 марта Кронштадт пал. По распоряжению Льва Давидовича была учинена «образцовая» расправа. Расстреляли 2103 повстанца — не считая убитых во время приступа и раненых, которых приканчивали на месте. Еще 1400 заложников казнили в Петрограде и Ораниенбауме. 5 тыс. кронштадтцев отправили в северные лагеря, где они тоже были уничтожены.
И все же мятеж напугал большевиков. Против них стали поворачивать оружие те, кого принято было считать «опорой». Из-за этого Ленин решился на экстренную смену курса. Если 8 марта он резко возражал против свободы торговли, то всего лишь через неделю уже убеждал делегатов в обратном. Доказывал, что в некоторых уступках частному сектору нет ничего страшного, поскольку власть остается в руках «рабочего класса». Продразверстку демонстративно отменили, вводя вместо нее продналог. Столь же демонстративно было разрешено «обменивать» излишки продукции. Вот так и родилась «новая экономическая политика». Хотя сперва Ленин рассматривал уступки как временные, тяжело переживал из-за них, говорил Стасовой о вынужденном «отступлении» [7]. А в одном из писем Троцкому указывал: «Государственный капитализм в государстве с пролетарской властью может существовать лишь ограниченный и временем, и областью распространения, и условиями своего применения, способам надзора за ним и т. д.» [93]
