Политики и дипломаты знали больше. Некоторые из них сами приложили руку к катастрофе России. Но и среди них степень допуска к тайнам была не одинаковой. Для большинства цель подрывной работы выглядела достигнутой. Россия сбита с роли лидера, ослаблена, ее новые правители послушны зарубежным советникам. А дальше, по логике, требовалась стабилизация, чтобы русская армия помогла одолеть врага… И только в высших кругах «мировой закулисы» представляли тайные планы во всей полноте. Россия должна пасть окончательно. И выйти из войны. Да, это потребует от союзников дополнительных сил и жертв. Война продлится дольше, чем могло быть. На полях сражений падут еще сотни тысяч французов, англичан, американцев. Однако и приз обещал быть очень крупным. В подобной ситуации Россия не просто лишится плодов побед, не просто попадет в зависимость от иностранцев. Она никогда уже не сможет быть конкуренткой Запада. И мало того, ее саму можно будет пустить в раздел вместе с побежденными! Таким образом, политические игры в отношении России были очень неоднозначными и «многослойными».
И расстановка политических фигур в нашей стране получалась далеко не простой. Думская оппозиция, раскачавшая государство и подготовившая почву для Февраля, после революции очутилась вдруг «за бортом». Либералы-заговорщики, осуществившие переворот, воображали себя самостоятельными деятелями, получали мощную поддержку Запада и пребывали в уверенности, что так и будет продолжаться. Но когда закулисные силы приходили к выводу, что они отыграли свое, поддержка вдруг прекращалась, их начинали теснить другие лидеры, а прежние неожиданно для себя тоже оказывались «за бортом».
Само понятие патриотизма начало терять почву под ногами. Становилось непонятно, с какими политическими группировками его связывать? В условиях войны казалось естественным — с правительством. Каким бы оно ни было, но представляет общегосударственную власть. Однако правительство, меняя свой состав, быстро «левело» и продолжало вести страну в хаос. Германские агенты действовали не только среди большевиков. Таковыми являлись и министры Временного правительства: Чернов, Скобелев, лидер меньшевиков Мартов. Связать патриотические устремления с оппозицией Временному правительству? Но это значило вносить дополнительный раскол и раздрай. Да и оппозиция была слишком разнородной. «Слева» правительство подталкивали рвущиеся к власти еще более радикальные партии — большевики, эсеры, анархисты. «Справа», требуя навести порядок, находились и монархисты, и отброшенные за ненадобностью думцы, либералы-«февралисты». И все играли на патриотических лозунгах. В том числе большевики, указывая на то, как правительство продает Россию иностранцам, посылает в бой солдат за чужие интересы.
На патриотических лозунгах выдвинулся и Керенский. Но, разумеется, не только на лозунгах. Как было указано в прошлой главе, кандидатуру «решительного» и «энергичного» Александра Федоровича усиленно проталкивали иностранцы. А чрезвычайную популярность, овации «общественности», истерики барышень-поклонниц обеспечили ему не только таланты оратора. Это был и результат бешеной газетной рекламы. Оплачивал которую, ясное дело, не сам Керенский из своего министерского оклада. И вот тут напрашивается невольный вопрос. А почему лоббировали именно Керенского? Западные политики и дипломаты были людьми трезвыми, опытными. Так неужели не разглядели его личных качеств?
Худшей фигуры во главе российской власти отыскать было попросту нельзя. Безмерное позерство и тщеславие доходило в нем до карикатуры. До непонимания рамок элементарных приличий. Он откровенно играл в «бонапарта» — с театральными жестами, адъютантами. И сам получал удовольствие от этой игры. Чего стоил его переезд в Зимний дворец! Обеды в царской столовой, сон в царской постели. Или введенные им церемонии подъема и спуска красного флага, когда министр-председатель и его гражданская жена изволят проснуться или лечь почивать! И все это в сочетании с полнейшим отсутствием деловых способностей, с демагогией и фразерством. Или как раз такие качества учитывались кругами, устроившими его выход на «главную роль»?
Вся «решительность» Александра Федоровича обернулась лишь новыми потоками пустой болтовни. Всеобщий развал углублялся. Поскольку Временное правительство признало «право наций на самоопределение», принялись «самоопределяться» национальные окраины.
