Я нерешительно взяла собственную ложку и зачерпнула немного жуткого салата, гордо носившего название «Сербский». Откуда у сербов бананы? Из Зимбабве, вестимо… Салат мне не понравился, но удивил, и это мягко сказано. Противным вкус не был, но он был настолько необычен, что я даже не знаю, с чем сравнить. Правда, продолжать дегустацию я не захотела. Юлька, внимательно посмотрев на мою реакцию и дождавшись вердикта: «Есть можно, но не фонтан», — тоже зачерпнула немного салата и отправила в рот. Метаморфозы на ее лице возвестили миру следующее: «Что за на фиг?» — «Не поняла…» — «Так, так, так!.». — «Ох ты ж блин! Какая вкусность!» Стоило лишь последнему выражению ее лица осветить мою кухню, как Грелля накинулась на тарелку Ниара. А вот дальше произошло неожиданное: Ватный Принц встал, хапнул тарелку и, отвернувшись к окну, заявил:
— Не дам.
Чего? Это что, бой за странный салат, что ли? Юлька оскорбилась: все же Ривера она не любила, а когда ее лишали хавчика — вообще не переваривала. А тут сошлись оба обстоятельства.
— Нахал! — возмутилась она. — А ну, отдал, живо!
— Пусть Маша тебе еще приготовит, — апатично ответил Ниар, хомяча эту пакость в одну харю и не поворачиваясь к нам этой самой харей.
Юлька задохнулась воздухом от негодования, но прежде чем она успела обрушить на Ривера Ниагарский водопад из нелестных отзывов о его поведении, характере и о нем самом, я встала и поспешила сказать:
— Сейчас все будет.
Юля, фыркнув, уселась на место и, буркнув: «Давай, спасай эту пакость!» — принялась ждать свою порцию. Заполучив странное блюдо, она начала жевать его еще быстрее Ривера, а тот со спокойной совестью уселся на место. Дальше завтрак проходил без эксцессов, и только L вещал о том, как мне себя вести с Ионовым, который должен был за мной заехать. Я слушала Лоулиетта вполуха: меня сейчас не мой «хронический» враг интересовал, а временный — тот, с кем я должна буду бой на катанах устраивать. L же это не трогало: он считал, что если я выиграю — хорошо, если проиграю — не страшно, не убьют, и советовал чуть что — сдаваться, не доводя до серьезных ранений. Ага, так мне и позволили! Это он Ионова не знает! Тот всегда говорит: «Борись до последнего, честь воина превыше всего!» И я с ним согласна: то же самое мне втолковывал мой мастер кен-до. Да и вообще, это мой Путь Меча — никогда не сдаваться. Да и не только меча, наверное…
До самого вечера мы втроем сидели на кухне — Панда-сама утек за комп — и болтали о том, что день грядущий нам готовит. Юлька разрывалась, не зная, за кого болеть: за меня или за ВВ, и я, махнув ластой и устав доказывать ей, что она должна поддерживать Бёздея, если бой будет с ним, заявила:
— Короче, я тебе запрещаю за меня болеть.
Юлька попереживала, но вскоре успокоилась и сказала, что победит дружба, несмотря на исход боя. Мы с Зефиркой-куном ее поддержали, а около шести вечера вернулась мафия, испортив этим все мое настроение, с таким трудом вытащенное группой поддержки на отметку: «Сойдет с горчичкой, хреном и „Новопасситом”». Мэлло был злой, как собака Баскервилей, а Майл дымил как паровоз и отказывался воспринимать звуки из реальности, уйдя в мир PSP. Посему я махнула на них рукой и решила не трепать себе нервы лишний раз — не казенные. Вечером, около половины восьмого, мой мобильный зазвонил мелодией «Кукрыниксов» «Я жизнь, я смерть», кою я поставила на звонок Ионова. Это означало лишь одно: карета подана, король мрака и готики ждет внизу. Повздыхав, я понуро побрела вниз в сопровождении всей толпы, за исключением L: он остался «на вахте» у компа и должен был следить за активностью Киры — пошлет ли тот сообщение моему работодателю или затаится и снова прикинется ветошью. Да и вообще, на всякий пожарный — мало ли, что надо будет сделать?
Машин у подъезда стояло две, как я и договаривалась со своим врагом — джипяра, навороченный до безобразия, один из тех, на которых меня два дня назад возили на заклание, то бишь на подписание контракта, и любимая тачка самого Алексея-свет-Леонидовича — черный «Alfa Romeo GT», пятиместное спортивное купе, салон которого он переделал в готичном стиле. Сколько бабок он в сию трансформацию вбухал, даже представлять боюсь, но итальянская спортивная машинка превратилась в средство передвижения трансильванского Князя Тьмы: черный салон, черные сидения и горящие красным датчики, а также вообще красная подсветка салона и руль цвета крови. Я с тяжким вздохом подрулила к сему чуду техники и заползла на заднее сидение. Юлька, как и каждый раз, когда Ионов сам вез меня на бой, уселась на переднее, а мафия и Ниар пошлепали к джипу.
— Приветствую, Ваше Мрачнейшество, — бросила я, заползая в готичный салон, где меня уже ждал мой личный кровосос, он же Граф Дракула славянской наружности, он же мой работодатель, которого мне хотелось сжечь на костре вместе с контрактом.
— Здравствуй, моя Королева, — разулыбалась эта гадость, и, как только я со всей дури шандарахнула дверцей, машинка плавно покатилась за пределы города.
