Я внаглую на него облокотилась и пошлепала по темному коридору, вот только вместо раздевалки он привел меня в свой кабинет, лишенный камер видеонаблюдения, но оснащенный огромным мягким диваном, письменным столом черного дерева и парой кресел рядом с ним, а также небольшим круглым столиком на тонкой высокой ножке рядом с диваном и бра, освещавшими выкрашенные в серый цвет стены. Ионов приземлил меня на диван и, сняв плащ и маску, накапал в стакан с водой нечто, запахом своим ясно говорившее миру: «Имя мне — валериана обыкновенная, нервоуспокаивающая». Когда мафиози протянул мне стакан, я бесстрашно его опустошила, ибо наркоту он мне дать не мог: я ему была нужна в здравом уме и трезвой памяти, а из наркош бойцы никакие, да и вообще, уж в чем, в чем, а в вопросе собственного здоровья я ему доверяла — этот человек не способен был навредить мне ничем, кроме самих боев и всех «правд и неправд», коими он меня на них загонял. В остальном же он был сама лояльность и даже, можно сказать, доброта: когда я валялась в хирургии с аппендицитом, например, он оплатил отдельную палату и медикаменты, причем я потом так и не сумела вернуть ему долг, ибо он отказывался брать деньги; во время самой операции он подпирал стеночку коридора больницы, а когда я «отходила» от наркоза, сидел со мной и толкал меня, если я «забывала» дышать, ибо родители мои в день операции в больницу не пришли, да и вообще навестили меня всего дважды, а вот он приходил каждый день. А еще, помнится, он даже на курорт меня возил, хоть я и сопротивлялась, на второй год нашего сотрудничества. Мы тогда укуренно обшарили замок Бран, что в Трансильвании, некогда принадлежавший Владу Цепешу, он же граф Дракула, да и вообще неделю жили как настоящая семья: эдакие «старший братик» и «младшая сестренка», которые любят препираться, причем брат спускает сестре все выходки, начиная от таскания его, несчастного, по магазинам сувениров, до эпичного шандараханья дверью об косяк и «ухода из дома во мглу ночную». Я тогда, помнится, два часа шлялась по улицам, а когда остыла, но в силу «гордости и пафосности» решила не возвращаться, он сам меня нашел и словами: «Успокоилась? Идем, нас ждет поздний ужин», — разрулил конфликт, а затем, выслушав мою гневную тираду о том, какая он «редиска», отвел-таки меня в отель…
Итак, набухавшись валерианки и выпив протянутые мне две таблетки пустырника, я откинулась на спинку дивана, и Ионов, усевшись рядом, начал вещать о том, какая я молодец и как красиво победила врага. Я же слушала его краем уха, стараясь прийти в себя. Странно, но мирная, монотонная болтовня абсолютно статичного соседа по дивану меня и впрямь начала успокаивать, и я прислушалась к его словам. Уловив, что я его уже не игнорирую и не использую как источник шума успокаивающего характера, Алексей усмехнулся и возвестил:
— Ты молодец, ты смогла преодолеть свой страх. Страхи порождает наше подсознание, потому с ними так сложно справиться, но и на него можно влиять — стоит лишь подумать о том, что способно тебя успокоить, что вызывает улыбку на устах, что согревает душу. Ты сильная женщина, ты вспомнила тепло, погружаясь в могильный холод, как я учил тебя, и это дало тебе силы преодолеть свой страх. Он не ушел — он затаился, но чтобы ты смогла снова бороться с ним, попробуй вспомнить, что же успокоило тебя сегодня больше всего, и сохрани этот образ в самых потаенных глубинах души. Защити его от ударов судьбы, и даже если жизнь попытается его исковеркать, оставь нетронутым. И лишь если этот человек предаст тебя, выброси его из своей души, сердца, памяти и мыслей.
Я с благодарностью посмотрела на Ионова и улыбнулась:
— Спасибо, Лёш, ты мне очень помог.
— Надеюсь на это, — кивнул он, и начал вещать о том, что, оказывается, недавно в замке Бран прошла небольшая реконструкция торговых секторов, а также был сделан ремонт, и что он мечтает снова туда съездить.
Я с интересом внимала его повествованиям, откинувшись на спинку дивана, и вскоре окончательно успокоилась. Врубившись в это, мой работодатель встал, помог мне подняться, протянув лапку, на которую я оперлась всем своим хилым весом, и, напялив маску и плащ, проводил меня в раздевалку. Когда он ушел, я быстренько переоделась, отметив, что следов пребывания Бёздея нет, а значит, скорее всего, он уже уехал, и пошлепала к выходу. У двери меня снова просканировали металлоискателем и выпустили в недра подвала. «Alfa Romeo», она же готичная карета, ждала только меня: Юлька сидела на переднем сидении и бросала в зеркало заднего вида злобные взгляды на моего работодателя, с пофигистичным видом что-то строчившего в записной книжке. Вломившись в салон и беззвучно захлопнув дверь, я вопросила:
— Юль, ты как?
— Это я тебя должна спросить, «ты как?»! — возмутилась моя подруга, а машина плавно покатилась к «лифту» местного разлива.
— Да я нормиком, меня вот валерианкой отпоили, так что жива, — усмехнулась я.
— Ага, «отпоили»! — возмутилась Юля. — Не втянули бы во всю эту байду — не пришлось бы отпаивать!
