Я распахнула глаза и увидела прямо напротив своего лица черные встревоженные глаза. Паника все еще держала меня в железных объятиях, и я попыталась вырваться из стальной хватки человека, державшего меня за плечи.
— Нет, нет, пусти… — бормотала я, пинаясь и брыкаясь, но L с силой вжимал меня в кровать и не давал подняться.
— Успокойся, все нормально, это был сон, — тихо сказал он, но я его увещеваниям не вняла — мне было слишком страшно. — Не нужно, не вставай, ты можешь причинить себе вред, ты неадекватна. Успокойся и приди в себя.
— Что случилось? — услышала я где-то над собой взволнованный голос Кэля, который, впрочем, абсолютно не узнала. И это было неудивительно, учитывая мое состояние…
Я продолжала вырываться, и тут услышала еще один голос:
— Кошмар?
L кивнул, и тут его кто-то отстранил, а мои плечи перехватили другие руки. Рюзаки отошел, а я увидела прямо перед собой такие родные, но причинившие так много боли за последние несколько дней зеленые глаза…
— Успокойся, Маша. Это всего лишь воспоминание. Я сейчас отпущу тебя — пожалуйста, не причини себе вред, хорошо?
Майл ослабил хватку, и я резво отползла от него к спинке дивана, заменявшей изголовье. Стуча зубами и подтянув колени к груди, я сжалась в комочек, не отводя от Дживаса взгляд и нервно сжимая в руках одеяло. Было страшно. Очень. А еще холодно. И одиноко. Потому что все предают…
Майл осторожно и медленно начал приближаться ко мне, едва слышно говоря:
— Спокойно. Все уже нормально. Все будет хорошо. Это просто память. Просто память, слышишь? Тебя никто не тронет. Успокойся…
Он сел рядом со мной и взял меня за руку, а я испуганно на него воззрилась, и пелена, превращавшая весь мир в смазанное пятно, вдруг начала исчезать, а я начала обретать способность мыслить трезво. Дживас уловил нотки сознания в моем взгляде и, осторожно обняв меня, прижал к себе. Я всхлипнула и, отпустив одеяло, вцепилась в его полосатую кофту, кстати, надетую наизнанку. Кажется, я их своими воплями разбудила… Но я ведь не особо орала. Или все же?..
Майл крепко прижимал меня к себе правой рукой, а левой осторожно гладил по волосам, я же шмыгала носом и всеми силами старалась не расплакаться. Тишина, царившая в комнате и нарушаемая лишь дыханием гениев и моим собственным, умиротворяла, а размеренное сердцебиение геймера сливалось с моим собственным, бешеным, и усмиряло его. Не знаю, сколько времени я просидела, прижимаясь к Майлу изо всех сил и пытаясь избавиться от образов, которые сон мне не показал, хотя должен был, но время и присутствие рядом дорогого моему сердцу человека сделали свое дело — я все же относительно подуспокоилась и, последний раз шмыгнув носом, отлепилась от хакера. Тот внимательно посмотрел на меня, и я отметила отсутствие ненавистных мною гогглов, общую взлохмаченность и помятость, а также полный сочувствия взгляд. Да, именно сочувствия… Вот черт, теперь они точно решат, что я свихнулась! Я отползла и пробормотала:
— Извините…
— «Извините»? — негромко возмутился Кэль, такой же взлохмаченный, как и Майл, но даже не подумавший переодеться и прискакавший прямо в черной шелковой пижаме. — Ты шутишь?! Зачем ты извиняешься?! Лучше скажи, что случилось, и почему ты во сне кричала!
— Кричала? — опешила я, переводя взгляд на L. Кстати, что удивительно, в углу комнаты я заметила Ниара — он тоже был в пижаме, только кремовой, и подпирал спиной книжный шкаф, со скоростью пулемета накручивая на палец белый локон, а второй рукой теребя подол пижамной рубашки. Как же я орала, что аж Спящая Красавица подскочила?..
— Тебе снился кошмар, и я не мог тебя разбудить, — пролил свет на мрак происходящего мой панд-спасатель. — Я звал тебя, но ты не просыпалась, а затем ты начала кричать. Ты повторяла одно слово: «Нет», — и я начал тебя трясти. Это помогло — ты открыла глаза, но не приходила в себя. Что тебе снилось?
— …крейсер «Аврора», — пробормотала я, цитируя старую русскую песню. — Не спрашивай, L, я не отвечу.
— Расскажи Мэтту, — пожал плечами Рюзаки. — Это зашло слишком далеко — мы должны что-то делать.
— Нет, L, — покачала головой я, обнимая колени руками. — Я не буду никому ничего рассказывать, иначе ты уйдешь.
— Не обязательно, — пожал плечами Рюзаки. — Есть вероятность…
— Я не хочу рисковать, — перебила его я. — Если есть хоть один процент, говорящий, что ты исчезнешь, я ни словом не обмолвлюсь. Без тебя нам Киру не победить, и это не неверие в силы остальных: просто сейчас Кира слаб тем, что работает один, и только работая командой, мы сможем быстро и максимально эффективно его нейтрализовать. Все, я все сказала. Я никому ничего о себе не расскажу.
