Вот только я не фанатка L. Я вообще ни от кого не фанатею. Нелюбимого героя могу назвать сразу, причем из любого аниме, а вот выбрать самого-самого, лучшего и незабвенного, не могу. О да, я не однолюб: мне нравятся многие кавайные и не очень персонажи. Вот и в «Тетради» я тихо ненавижу Киру и чуть меньше — Ниара, а люблю L, Мэлло и Мэтта, и плевать, что последний промаячил на экране минут пять от силы — он все равно «милашка», «кавайка» и все прочие эпитеты, которыми его обзывают на сообществах «Тетради». И фиг вы меня убедите в обратном. Впрочем, я натура привередливая и минусы могу найти даже у любимчиков (о да, в своем глазу бревна не вижу, в чужом соломинку откопаю, как говорится). Вот только предъявить претензии некому — мало того, что они анимешки, так они еще и скопытившиеся анимешки. А создавать зомби ради высказывания пары упреков… ой, Остапа понесло. Хотя говорят же, что у отаку хорошая фантазия… вот только хорошая ли? Ведь если вспомнить мою подругу, понимаешь, что фантазия у нее не плохая даже — она больная на всю голову. К примеру, на прошлый мой день рождения Юля подарила мне костюм Альфонса Элрика из «Цельнометаллического алхимика» и заявила: «Врой, мусор! Я потратила время и деньги: будь благодарна, напяливай, и потопали на улицу! А то вызову из мира Мейфу фиолетовоокую няшку, и он схомячит все твои нехилые запасы одуванчикового варенья». В результате, опасаясь не столько нашествия шинигами, падкого на сладенькое, сколько расстроенного взгляда лучшей подруги, я целый день бродила по городу в рыцарских доспехах в сопровождении «брата Эдварда». Да, себе эта мелкая зараза умудрилась костюмчик сварганить нормальный, а мне вот в летнем кафе даже мороженое не обломилось, ибо мне было стыдно снять с чайника кастрюлю (пардон, рыцарский шлем) — ведь за столиком напротив Он сидел в пол-оборота, весь в лучах ночного… то есть дневного света. Простите, вспомнился «Фристайл». Он — это мой декан, а потому мне не хотелось светиться и показывать человеку, который меня, можно сказать, уважал, что я… рыцарские доспехи с вживленной в них душой маленького мальчика. Юльке-то плевать на подобное, она в нормальном костюме была, да и привыкли к ее чудачествам у нас, а вот мне все еще стыдно. Наверное, я еще не совсем свихнувшийся отаку — только наполовину. Хотя, думаю, декан понял, кто прятался в латах: все же кроме меня у зеленоволосой анимешницы друзей нет.
Но это все лирика, потому как сегодня на календаре первое июля, а это значит лишь одно: я скоро вновь познаю разрушительную силу фантазии Истинного Отаку. Ведь сегодня мой день рождения: мне исполняется двадцать, я становлюсь старой развалиной. Сдайте меня в музей древности, ну, или антропологии — тоже вариант.
Я обреченно смотрела на дверь и ждала, когда раздастся трель звонка. Ждала с ужасом и предвкушением: да, за этот год я приблизилась к образу отаку, плюющего на мнение окружающих «несчастных» людей, не знающих, кто такой Макото Шинкай. Хотя у них свое счастье, у нас свое, и нам друг друга не понять, как не понять любителю реслинга фаната Плисецкой и «Лебединого озера».
Итак, подходил к концу девятый час первого дня второго месяца лета, и я думала, что подходит к концу моя спокойная и тихая жизнь: раздалась настоящая очередь из сигналов дверного звонка, сопровождаемая ударами в дверь. Явилась, не запылилась… Я открыла дверь и обомлела. Вместо пучка салата на пороге стояла свекла. Красная-прекрасная, бордовая даже! И я шокировано вопросила:
— Быть не может. Ты Карин из «Наруто»?!
— Фига с два угадала, — фыркнула Юля. — Я Грелль Сатклифф из «Темного дворецкого».
Ну да, как же я сразу не догадалась? Очки-то явно из мира мертвых, а не из какого-то мира ниндзя… Я закатила глаза и впустила подругу в квартиру. Она ниже меня, правда, всего на пять сантиметров, чуть пухлее и, как говорили парни в школе, «аппетитнее»: ну правильно, у нее третий размер груди и бедра настоящей женщины, а не мои «еле-еле первый» и тушка непонятного андрогенного существа — никаких тебе округлостей, одни углы. Генетический код меня подвел, да. А Юлю, напротив, осчастливил: глаза зеленые (в противовес моим серым), губки бантиком, бровки домиком. Симпатяшка, если не учитывать цвет длинных, до пояса, волос. Сейчас на «Грелле» красовалась черная футболка с надписью кроваво-алым «I LOVE YAOI» и черные потертые джинсы с кучей цепочек, а это значило лишь одно — мы сегодня не косплеим. Ура, я спасена. Ведь если костюм мне делает Юлия, мне каюк…
— С днем варения, мусор! — радостно сообщила «Грелль», сверкая идеальным прикусом страшного сна корыстного дантиста.
— Спасибо, Ваше Вашество, — я склонилась в поклоне «а-ля Себастьян» и вопросила: — И что за подарок приготовил мне сам жнец с бензопилой?
— Какой ты корыстный, Себастьянчик, — проворковал «Грелль». — Ну да ладно. Есть подарок. Собирайся.
— Всегда готов, — хмыкнула я, и Юля пулей вылетела на лестничную клетку.
