Это вот сейчас о чем вообще разговор, а? Смех наш давно уплыл в небытие, но вот три улыбки до ушей, хоть завязочки пришей, кухню освещали, так что когда к нам ворвалась темная сторона, атмосфера царила дружественная и непринужденная: мы с Майлом балагурили, Мэлло поддерживал, представьте себе, Ниар с пофигистичной моськой и заинтересованным взглядом за этим наблюдал, похоже, он и правда никогда в таких посиделках не участвовал, а тут ему стало не просто интересно, но еще и понравилось все это, а L просто не обращал на нас внимания и поглощал патоку. Сколько ж в него влезает?.. Появление Киры испортило настроение сразу всем: и мне, которая его на дух не переносила, и Кэлю, который столько лет мечтал о его смерти, и Мэтту, который погиб ради мечты друга о поимке этого человека, и L, которого убили из-за него и его амбиций, и даже Ниару, который его победил, но все же тихо ненавидел — когда он понял, что L не проигрывал Кире, он вновь воспылал к недо-Ками прежними чувствами и понял, что хоть тот и гений, достойный определенной толики восхищения, по большей части он попросту использовал других, да еще и «ловил удачу» вместо того, чтобы что-то предпринимать самому.
— Утречка вам, народ! — возвестила Миса-Миса, то есть Грелля, то есть Юля. На ней было платьишко готик-Лолиты, делавшее сходство с возлюбленной Лайта просто зверским. Разве что парик она надевать не стала, и это несколько спасало ситуацию. Кстати, платье это подарила ей я, как косплей Вокалоидов, чему Грелля два года назад была безумно рада — она и сама пыталась писать песни голосом одной из этих замечательных программ, правда, получилось не очень, и она это гиблое дело забросила.
— И тебе не хворать, Грелль-сама, — заявила я с поклоном заправского дворецкого.
— Спасибо, Себастьянчик, — просияла Юля, — а что остальные как не родные? Здороваемся, мальчики?
— Ой, тебе оно надо? — закатив глаза, спросила я.
— Ну, не ото всех, — честно призналась Юля. — Но вот с Майлом мы вчера неплохо поболтали, и я жду продолжения банкета, да и L я уважаю — он же такой…
— «Он душка!» — апатичным тоном воспроизвел человек с абсолютной памятью слова Грелли с нашей первой с ним встречи. — «Он же детектив! Величайший детектив мира! Он же чудо что такое!»
— Как ты мог? — поморщилась Юля, и я поняла, что L ее обидел. Ой как обидел. Ляпнул такое при Лайте… Она его теперь явно возненавидит и права будет. Я тоже в возмущении! Где его чувство такта и вежливость?!
— Я лишь озвучил твои слова.
Пофигист ты долбанный! Чтоб тебя только в яойных фиках рейтинга НЦ-21 как укё прописывали!
— Не ожидала от тебя, L, — холодно бросила я и обратилась к Кире: — Она это на эмоциях тогда сказала.
— Да мне все равно, — флегматично ответил Лайт, усаживаясь за стол. — Я знаю, что она не восхищается Рюзаки, и не собираюсь расстраиваться из-за этих слов.
— Хоть кто-то понимает, что ничего обидного в этих словах не было, — пожал плечами Лоулиетт.
— Да пошел ты… по грибы по ягоды, — бросила я и потащила Юлю в спальню, бросив остальным: — А вы ешьте, не стесняйтесь! Может, даже поясните гражданину «я не знаю слово „такт” и знать не хочу», какой он балбес!
Когда дверь спальни захлопнулась, я первым делом спросила:
— Меняемся обратно?
Юля призадумалась, а потом покачала головой:
— Нет. Знаешь, я человек не очень мстительный. И потом, так я смогу его под контролем относительным держать. Он же вчера собирался на моего Лайтика наехать со словами: «Все должны вернуться, и ты тоже», — но Лайт его послал. Вежливо так. Сказал, что он никому ничего не должен и сам решит, как и что ему делать. А еще сказал, что он не дурак, и с законами мироздания знаком.
— О как, — хмыкнула я. — А хотя и правда: его же должны были шинигами сделать за то, что он творил. Ты не в курсе: сделали?
— Ну, он переживал смерти всех тех, кого записал в тетрадь, — нахмурилась Юля, — постоянно умирая. И должен был после последней смерти стать шинигами. Но его «дернуло» и принесло в наш мир на предпоследней смерти.
— Ого, — опешила я. — А как же память? Он бы стал шинигами и устроил техасскую резню авторучкой!
— Да нет, — отмахнулась Юля, прислонившись спиной к шкафу. — Ему должны были память стереть. Шинигами, ставшие таковыми после смерти в человеческом обличье, не помнят прошлого и не в курсе, кем они были раньше. К тому же, характер их меняется в сторону глобального пофигизма.
— Что ж Рюуку-то его не поменяли?
— Кто знает…
— Значит, ты хочешь последить за поведением L? — вернулась я к нашим баранам, оперевшись спиной о книжную полку напротив Грелли.
— Не совсем, — усмехнулась Юля, складывая руки на груди. — Я планирую не дать им перегрызться, и буду между ними спасательным буем. Таким макаром Кирушка будет знать все, что нужно, чтобы свалить в мир Мейфу, не общаясь с Рюзаки напрямую, а я в свою очередь буду подкидывать L информацию о том, что нового мы с ним выясним относительно всей этой ерунды.
— Ясно, — кивнула я, — а что ты уже выяснила?
— Да не много, — поморщилась Юля и пересказала мне свой разговор с Бейондом, не затрагивая, впрочем, его план.
